Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице. - Евгений Ключников

— Только тем, кто упорно остаётся жив.

— Стараюсь не разочаровывать.

Инспектор перевёл взгляд на Никона.

Задержался.

Не просто отметил должника за столом. Рассматривал внимательно. Лицо. Руки. Рукава. Расположение бумаги. Чернильные пятна на пальцах. Усталость. Следы бессонной ночи. Возможно, знал имя. Возможно, видел описание. Возможно, пришёл именно за ним и только делал вид, что интересуется предметами.

— Ортвин Край, — представился мужчина. — Инспектор Пепельного надзора по нижним кварталам и спорным остаткам.

— Никон Гравер, — ответил Никон.

Саверий едва заметно напрягся.

Но молчать было бы подозрительнее.

Амулет на груди инспектора дрогнул.

Совсем немного.

Чаша качнулась на цепочке, будто от дыхания, хотя Край стоял неподвижно.

Никон посмотрел осторожно.

Не глубоко.

Только краем Чтения.

И увидел зелёную точку.

Не на металле.

Внутри пепла под стеклом.

Тонкая зелёная нить лежала между серыми крупинками, почти незаметная, как случайная примесь. Но после известковых ям, шва в куртке Тева, отпечатка на карточке Третьей руки и воска на двери склада безымянных Никон уже не мог принять зелёный след за случайность.

Он перевёл взгляд на амулет широкоплечего служителя.

Тоже зелёная крошка.

На амулете молодого писаря — нет. Чистый серый пепел.

У одного храмового стража зелёная линия шла по внутреннему краю металлического прута. У второго — следа не было.

Часть.

Не все.

Это было хуже полной заражённости.

Если бы все пятеро несли зелёный след, можно было бы считать их группой рынка под видом Надзора. Врагом. Понятным, пусть сильным. Но след был только у части. Значит, внутри официальной власти существовала примесь, проникновение, сеть или привычка. Кто-то заражён. Кто-то куплен. Кто-то использует предметы Третьей руки как инструменты. Кто-то, возможно, не знает, что стоит рядом с человеком, чей амулет хранит тот же зелёный воск, которым ослепляют детские вещи.

Власть не просто пришла расследовать.

Власть пришла вернуть следы.

— Что привело инспектора Надзора в мою скромную лавку? — спросил Саверий.

— Скромность вам никогда не шла.

— Поэтому использую редко.

Ортвин Край достал из-под плаща сложенный лист. Развернул. Показал печать, но не передал.

— Получено сообщение о наличии в лавке предметов, связанных с нарушением храмового порядка, незаконным оборотом личных привязок, следами старых казней и именем Райнера Фалька.

Костяная пуговица в тайнике Саверия стукнула.

Тихо.

Но Никон услышал.

Инспектор тоже слегка повернул голову.

— У вас мыши? — спросил он.

— Они платят хуже клиентов, но спорят меньше, — ответил Саверий.

— Имя Райнера Фалька вам знакомо?

— Исторически.

— Не играйте словами.

— Я старьёвщик. Игра словами дешевле игры вещами.

Край посмотрел на стол Никона.

— А вам?

Никон заставил себя не отвечать слишком быстро.

— Встречал в храмовой выписке.

— Какой выписке?

— По спорному предмету.

— Где она?

Саверий положил ладонь на прилавок.

— Инспектор, вы пришли с правом досмотра или с желанием поговорить?

— И с тем, и с другим.

— Тогда начните с формы. Я люблю форму. Она мешает людям случайно превращать визит в грабёж.

Ортвин Край посмотрел на Саверия холодно.

Потом кивнул молодому служителю.

Тот открыл кожаный футляр, достал три бумаги и начал читать:

— На основании полномочий Пепельного надзора по предотвращению распространения опасных остатков, нарушений погребального порядка, незаконной передачи личных привязок и предметов, способных воздействовать на имя, память, вину или посмертную запись, предписывается провести осмотр помещения лавки «Костяной Заклад», проверить журналы приёма спорных предметов и изъять до дополнительного решения все вещи, связанные с делом Райнера Фалька, местом безымянного погребения, зелёными метками допуска и возможным вмешательством в храмовые описи.

Никон почувствовал, как внутри становится холодно.

Слишком точно.

Они знали не только имя.

Знали о зелёных метках.

О безымянном погребении.

О храмовых описях.

Возможно, о складе безымянных.

Возможно, о сестре Эльзе.

— Источник сообщения? — спросил Саверий.

— Не раскрывается.

— Разумеется.

— Вы отказываетесь исполнять предписание?

— Я уточняю. В документе есть перечень предметов?

— Все связанные.

— Кто определяет связь?

— Надзор.

— На основании чего?

— Осмотра.

— Значит, сначала вы заберёте всё, что покажется вам связанным, потом решите, что показалось правильно.

— Так работает безопасность.

Саверий усмехнулся.

— Так работает широкий мешок.

Край не повысил голос.

— Господин Грош, Пепельный надзор имеет право опечатать помещение, изъять спорные вещи, временно задержать владельца и сотрудников лавки, если существует риск сокрытия опасных остатков.

— Долговой писарь не сотрудник.

— Тем хуже для него.

Молодой служитель опустил глаза.

Широкоплечий остался неподвижен.

Зелёная нить внутри его амулета слабо дрогнула.

Никон смотрел осторожно.

Строки появились сами, едва заметно, на границе восприятия:

[Амулет Пепельного надзора]

[Основная функция: защита от остаточного влияния / обнаружение нечистых привязок]

[Состояние: изменено]

[Внешний след: зелёный воск / разрешение временного пропуска]

[Дополнительная функция: не обнаруживать отдельные типы ослеплённых связей]

Никон почувствовал, как сердце ударило быстрее.

Не просто заражение.

Настройка.

Амулет служителя специально изменён так, чтобы не видеть определённые типы ослеплённых связей. Именно поэтому храмовые и надзорные проверки могли годами пропускать зелёный воск на детских вещах, повторные записи, вещи, не совпадающие с владельцами. Не обязательно каждый инспектор участвовал сознательно. Достаточно настроить амулеты тех, кто приходит проверять. Достаточно дать им инструмент, который выглядит официальным и исправным, но молчит именно там, где должен кричать.

Никон перевёл взгляд на амулет Ортвина Края.

Здесь было сложнее.

[Амулет инспектора Пепельного надзора]

[Основная функция: расширенное обнаружение опасных остатков / право пепельного изъятия]

[Состояние: частично изменено]

[Внешний след: зелёный воск / контакт с Третьей рукой]

[Дополнительная привязка: доступ к местам переписи без фиксации старого имени]

[Степень согласия носителя: не определяется]

Никон остановил Чтение.

Степень согласия не определяется.

Это было важно.

Край мог быть участником сети.

Мог знать всё.

Мог носить изменённый амулет сознательно и приходить за уликами как представитель Третьей руки внутри Надзора.

Но мог не знать. Мог считать зелёную настройку рабочим дополнением. Мог получить амулет от старшего. Мог использовать право доступа к местам переписи, не понимая, что именно пропускает. Мог подозревать и молчать. Мог быть человеком, для которого порядок Надзора важнее неприятных деталей происхождения инструмента.

Слишком много вариантов.

Слишком мало времени.

Край посмотрел на Никона.

— Вы бледны.

— Плохо спал.

— Почему?

— Лавка шумная.

— Проклятые вещи мешают?

— Иногда хозяин.

Саверий бросил на него короткий взгляд, почти одобрительный. Обычная язвительность выглядела безопаснее