Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Кто проводником пойдет? — поинтересовался я.

— До Чарышского по тракту доедешь, там тебя будут ждать. Договорился с местными охотниками, четверо пойдут с тобой. В Потерявке первая остановка. Там склад серьезный, еще с осени начали завозить провизию и все необходимое. А вот дальше по тайге и через перевал.

— Может через ущелье попробовать? — предложил я.

— До Уйменского прогиба? — уточнил Зверев. — Возможно. Прошлой зимой проходили, а вот как сейчас — не знаю. Если снега не много, то, пожалуй, стоит рискнуть.

С немцами встретился на следующее утро. Причем встречи с ними не искал. Был в пассаже Сухова на Старом базаре, докупал снаряжение для предстоящей экспедиции.

— Я есть вас приветствовать, — на чистом русском обратился ко мне хорошо одетый, улыбчивый господин с приятным лицом.

Он снял с головы меховую шапку, стянул с рук рукавицы и протянул мне ладонь. Я пожал ему руку и тоже поприветствовал:

— Здравствуйте! С кем имею честь?

— Вильгельм Фельхнер, путешественник, — сообщил он мне с неуловимым оттенком превосходства в голосе. — Я есть приглашать вас в номера госпожи Сасс, для обедать в дружной атмос-пфера! Я есть знать, что вы — Теордор Рукав… — тут он споткнулся на сложной фамилии, хотя до этого говорил почти без акцента, единственное — неправильно строил фразы. — … фисшикофф, — наконец, выговорил он, — иметь большой интерес к путешест-фиям.

Я смотрел за его плечо, на высокого, поджарого немца. Такого, про которых говорят «истинный ариец». Он был немного выше Фельхнера, с голубыми глазами и бесстрастным лицом.

— Вынужден отказаться от вашего любезного приглашения, — ответил я.

— Отшень жаль, отшень жаль, — Фельхнер снова улыбнулся. — Я слышать о ваших находках на Потеряевский рудник и меня они очень интересовать, — заявил он прямо.

Интуиция — такая вещь, которая начинает бить тревогу в самых неожиданных ситуациях. Сейчас я чувствовал что-то подобное. И мои дурные предчувствия касались не Фельхнера, а того холодного немца, что стоял позади него.

— Боюсь. Мне нечего вам рассказать, — ответил я и поспешил покинуть пассаж.

В Чарышское выехал в этот же день. Прощаясь и наставляя меня перед поездкой, Дмитрий Иванович снова упомянул немцев.

— Ты еще не знаешь нового начальника Алтайского горного округа. Адам Феликсович Кублицкий-Пиоттух — человек очень гостеприимный. И я с немецкими путешественниками оказался в числе гостей во время званого ужина, который он устроил в их честь. Но, Федор, что меня насторожило: основной темой разговоров у немцев была персона Склодовской-Кюри. И разговор то и дело смещался к обсуждению ее исследований.

— То есть интересы их лежат в той же области, что и наши? — резюмировал я.

— Вот-вот, и я о том. Будь осторожнее, — попросил он меня и крепко обнял.

Погода стояла отличная. Солнце слепло глаза, снег сверкал, и я невольно щурился. Но в санях по Змеиногорскому тракту ехать одно удовольствие. Тем более, что ветра не было и, как сообщил Зверев перед моим отъездом, такая погода должна продержаться до самого нового года.

В Чарышском в доме атамана меня уже ждали.

— Федька, смотри-ка как вымахал, заматерел! — радостно приветствовал меня казачий атаман, прежде чем сгреб в объятья.

— Кушаю хорошо, — ответил я, чем вызвал дружный смех казаков. — Морковки много ем.

— Дак с морквы только уши растут, — заржал кто-то из казаков.

— Не только уши, не только, Захар, а кое-что еще, — под общий хохот продолжил шутку другой.

Вечером баня, застолье с пельменями и водкой. Я слушал, смеялся над шутками и думал, насколько здесь другая жизнь, настоящая, что ли?

Утром был бодр и свеж. Волчок ждал меня у крыльца и совершенно не реагировал на подошедших охотников. Со мной отправлялись четверо.

— Барин… — начал старший, крепкий мужик лет пятидесяти.

— Федор, — перебил его. — Какие баре в такой дороге?

— Наш человек, — крякнул охотник. — Я Илья, Черных кличут. По батюшке Евдокимыч. Это сыны мои, — он махнул рукой в сторону троих парней и перечислил:

— Иван, Кузьма, Пахом.

Разобраться в старшинстве сыновей я не смог. Они были похожи друг на друга, одного роста и примерно одного возраста. Погодки? А, впрочем, какая разница.

— Вот батя, говорил же, собак не надо брать, — тот. Кого назвали Пахомом, указал на Волчка. — Этот зверюга всех заменит. А взяли бы, так сейчас грызня бы случилась.

— Говорил он, — проворчал Илья, поправляя ружье. — Ты мне еще скажи, кто в этих местах об этом звере не знает?

На лошадях двинулись в сторону Потеряевки. Дорога набитая, с рудника постоянно везут руду, золото.

Ехали с Ильей рядом.

— Ты, Федя, как по тайге пойдем, держись рядом. Что еще хочу рассказать… Тут у нас последнее время… — он помолчал и выругался:

— Чертов глаз, комариная плешь! Тьфу!

— Да говорите уже прямо? — попросил его.

— В том-то и дело, что не знаю, как прямо сказать… Как вообще обозначить эту чертовщину. Раньше такое случалось, но редко. Слухи ходили, но говорили. Что бабьи сказки. А что люди пропадали, так то тайга, то горы. Мало ли что? Заблудился человек, либо звери разорвали. Но вот уже второй год почитай все страшнее и страшнее становится… — но закончить рассказ Илья не успел. — Он посмотрел на небо, глянул по сторонам и скомандовал:

— К путевой избушке, быстро! Буран начинается, темнай, — и понужнул коня.

До избушки уже добрались почти по-слепу, белесая пелена снега не давала идти лошадям. В темный буран можно замерзнуть в двух шагах от дома — заблудиться и не найти его. Но Илья ориентировался по каким-то, ему одному ведомым, приметам. Вы вышли к избушке. Первое дело — позаботиться о животных. Загнали лошадей в сарай. Парни сразу схватили вилы и быстро поднялись на невысокий сеновал, скидывая сено большими охапками. Волчок, получив от меня кусок мяса из переметной сумы, устроился тут же, в копне сена.

— Это ваш новый управляющий с Потеряевского рудника велел срубить на всякий случай. Вот нас такой случай как раз и настиг, — сказал Илья. — Сыны, ничего не чуете? — хитро глянул на парней.

— Да как не чуять, батя, чуем. За избой кто-то лагерем встал, — сообщил один из них, кажется