Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Те законы, которые неписаные. Из чужого схрона можно взять ровно столько, сколько тебе необходимо, чтобы в тайге выжить, — дед добавил еще несколько точек по красному пунктиру предстоящего пути и только после этого поднял взгляд на Анисима. — Но если взял, то потом должен будешь возместить вдвое больше, чем взял. Это тоже закон.

Я подумал, что закон этот действует с незапамятных времен и будет соблюдаться в далеком будущем, спустя век с лишним от сегодняшнего дня.

Вдруг вспомнилась история, которая случилась на Алтае — в той жизни, что я уже прожил. Свидетелем не был, но рассказывали ее непосредственные участники. Я как раз был в тех местах в экспедиции, и слышал, как говорится, по горячим следам.

На Алтае обычно лодки для переправ через озера или реки, да просто для рыбалки, свободно лежали перевернутыми на берегу. Рядом весла, другая снасть, которая может понадобиться.

Как-то компания туристов из Москвы хорошо отдохнула в предгорьях Белухи на Аккемском озере. Полюбовались видом на гору, на лодках переправились на противоположный берег озера, а вернувшись, устроили из этих лодок прощальный костер.

Дойти успели только до ближайшего перевала. Там их встретили местные мужики и, как потом писали в соцсетях туристы: «Как вообще живы остались, не знаем. Дикий сибирский народ не понимает драйва и шуток». Били их, как мне рассказывали мужики, недолго, но сильно. Стоимость сожженных лодок заставили возместить десятикратно.

Незадачливые туристы пытались в ближайшем населенном пункте подать заявление в полицию, но там уже все знали. Москвичам ответили, что возбудят уголовное дело, и найдут несколько хороших статей — специально для них.

Сибирь не любит таких шуток. Тайга вообще шуток не понимает, а горы тем более.

— На Алтае очень часто вспоминают поговорку: «Смерть не за горами, а за плечами», — добавил я, глядя на Анисима. — А со смертью, Анисим, в игры не играют.

— Сам бы это правило вспоминал почаще, — проворчал дед, сворачивая карту. — Возьми, положи поближе, вместе с другими документами. И как в Барнауле будешь, Звереву передай, чтобы к твоему возвращению еще отчет подготовил. И чтобы на этот раз сам лично проверил все цифры!

Ехать собрался завтра, поездом до Москвы, дальше по Транссибирской дороге на Ново-Николаевск. Дед предлагал отправиться Сибирским экспрессом, но пока билеты еще не купили. Я хотел взять с собой Волчка. Однако тут возникла проблема — пускать в пульмановский вагон животное воспрещалось.

Утром, как обычно, пробежался с Волчком по парку, потом до озера. Завтрак прошел быстро, дед как всегда с утра с газетами, Анисим тут же носится с посудой и тоже как всегда во время сервировки стола и подачи блюд, в белых перчатках.

На завтрак, к моему удивлению, подали обычную жареную картошку. Тут же, на большом блюде лежало сало с прожилками мяса, порезанное толстыми кусками. Рядом лук. В тарелках поменьше грбы и квашеная капуста. Хлеб на столе был черный.

Иван Васильевич, подняв взгляд из-за газеты и заметив мое удивление, счел нужным пояснить:

— Вчера в ресторане так уши засорили все эти иностранные слова: консоме-ее, му-уу-ссс… — передразнил он вчерашнего официанта. — Так захотелось простой, русской пищи! Но если хочешь чего другого. Скажи, принесут с кухни.

Другого я не хотел. С удовольствием навернул тарелку картошки, вприкуску с салом и хрустящим огурчиком. Благословенная пища!

Но задерживаться за столом не стал, надо собраться в дорогу.

Заканчивал последние сборы, когда в комнату вошла Глафира Николаевна. Она была бледна, в глазах неподдельное беспокойство. Сняла с носа очки, зачем-то протерла стекла — один раз, потом другой. Водрузила их на нос, потом снова сняла.

— Глафира Сергеевна, да говорите уже, не томите: что случилось? — не выдержал я.

— Иван Васильевич внизу сильно ругается. Тростью машет… — она всхлипнула и умолкла.

— А по какому поводу? — уточнил я, застегивая жилет.

— За вами жандармы приехали.

Я вышел из комнаты. Действительно, грозный рык деда разносился по дому.

— Я с вашим Зубатовым поговорю еще! — кричал дед.

— Иван Васильевич, что происходит? — спросил я с лестницы.

Но когда спустился вниз и прошел к дверям, то сам увидел, что так рассердило старика. Возле дверей топтались два жандарма, стараясь встать подальше от Рукавишникова.

— Иван Васильевич, мы-то в чем провинись? — пытался урезонить деда тот жандарм, что повыше. — Служба у нас такая. Приказали — выполняем. Приказано доставить вашего внука в Департамент полиции, значит доставим. И не нам разбираться почему дан такой приказ и что от Федора Рукавишникова надобно начальству.

— Иван Васильевич, да успокойтесь, съезжу. — я попытался успокоить деда. — От меня не убудет. Ожидайте, — это уже сказал жандармам, — сейчас оденусь и весь в вашем распоряжении.

С законом в игры не играют, а с его представителями — тем более. Но я понимал, что Зубатов отыгрывается за разговор у Бадмаева и мой решительный отказ от сотрудничества.

— Дед, ты не волнуйся. Скорее всего, дело во вчерашнем взрыве. Будут опрашивать как свидетеля, — я попытался успокоить Рукавишникова.

Но он стрелянный воробей, его на мякине не проведешь.

— Тогда бы телефонировали, и меня бы тоже пригласили. Вот что, Федор, ты езжай, а я сейчас поговорю с кем нужно, и сам подъеду на Гороховую, — и он быстро направился в телефонную комнату.

Я вышел к жандармам, спокойно сел в их сани. Подумал, что как-то не ожидал от Зубатова, проявлять мстительность в мелочах.

Но я ошибался, Зубатов был не при чем. Меня провели к молодому человеку в штатском платье, с холеным личиком и ухоженными усиками.

— Ротмистр Спиридович, — представился он. — Проходите, присаживайтесь, Федор Владимирович.

Он сделал широкий жест в направлении жесткого, неудобного стула. Я сел, облокотиться на спинку стула не рискнул — еще равалится.

— Чем могу быть полезен? — спросил сухо.

— Можете, Федор Владимирович, и будете полезным, поверьте моему опыту! — жизнерадостно сообщил ротмистр.

Я внимательно смотрел на Спиридовича. Из молодых, да ранних, карьерист в хорошем смысле этого слова. По головам не пойдет, но своего шанса не упустит.

— Нам стало известно, что вы после скандального побега вашей невесты Елизаветы Рябушинской из-под венца… — тут он запнулся и добавил:

— К сожалению, вчера скончавшейся. Впрочем, вы сами присутствовали при ее обнаружении на месте взрыва. Но вернусь к нашему вопросу. Нам известно, что вышеозначенная Елизавета Рябушинская пыталась ввести вас в круг