Служба продолжается - Вильгельм

свою пару к третьему зубцу. Два стрелка прикрыли Беликова. Первый залп в броню плоского существа почти не подействовал. Гуров, видевший узор на пластине, приказал оператору на короткий срок повысить плотность возле его лап. Металл крючка под существом зафиксировался на месте, тело повернулось боком и открыло мягкую нижнюю часть. По ней ударили винтовки Кулешова. Нить оборвалась до того, как успела коснуться человека.

Беликов держал фонарь, пока не увидел, что в его руках осталась одна ручка. Ладонь порезало, стекло сыпалось из рукава. Он хотел вернуться за запасным фонарём, но Зябликов указал на живую связь: рыжий матрос передавал известие сигнальными флажками чуть выше. Здесь лишнее тело у орудия никому не поможет. Беликов отошёл по команде к перевязочному пункту, а по пути ещё раз произнёс Кулешову, сколько существ видел. Мальчишеское желание быть полезным выдержало встречу с раной только потому, что ему дали конкретное дело.

Игнатьев дождался двух подтверждений пустого сектора и открыл огонь по более глубокой полосе. Всплески от первого снаряда шли вверх, от второго разошлись в обе стороны почти горизонтально. Пришлось пристрелять не дальность как на обычном рейде, а точку, где светлая поверхность примет удар с этой стороны. Это потребовало времени и нескольких снарядов. Офицер отметил расход вслух, не спуская глаз с нового силуэта: под водой двигалась широкая дуга, непохожая на первых шестерых.

— Зарядить, ждать, — сказал он.

Зябликов повторил команде. Молодой матрос уже снова тянулся к затвору без спешки. Их орудие переживало этот бой не как придаток мага и не как бесполезная старая техника. Оно было одним из средств, пригодным ровно в тот момент, когда наблюдатель способен назвать путь снаряда и границу, за которой нет своих.

* * *

В штабе Андрей услышал о широкой дуге уже после того, как Игнатьев решил не стрелять по её движению вслепую. Для разветвлённых лап у береговой стенки артиллерии требовалось открытое тело, для большого силуэта под водой — ещё и проверка, что между орудием и целью нет обычного рыбачьего борта. От рейда пришло подтверждение: все видимые лодки вернулись за маяк. Гребнев согласовал с Сомовым огонь дальше укреплённой линии. Каждый голос поступал по своей связи, пока одна промежуточная линия не зашипела.

Ростовцев оставил её отключённой и отправил связного по сухой лестнице. После Климова никто не стал считать шипение достаточным основанием открыть коробку без охраны. Потом оказалось, что вода попала в старую клемму. Не всякая неисправность во время боя обязана быть новой диверсией; каждый ложный поиск злоумышленника отнимал бы у линии десятки минут.

Андрей увидел на карте, что первые шесть существ ударили по опоре, потом по крюку и оставленной раме, не стремясь прямо к людям, пока люди сами не встали на пути. Это не делало их безопасными: один человек у сломанной стойки едва не получил нить в лицо. Но их поведение могло указывать на интерес к металлу или работающему полю. Он попросил передать Гурову наблюдение как предварительное, не приказ выключать всё железо. В ответ пришло: «Учту. Не изменять нагрузку без моего разрешения». Андрей не удивился: малейшая ошибка могла запустить пятую цепь заново.

Черкасский получил сообщение из школы: детей слышны орудия, учительнице не удаётся держать их внутри дальней комнаты. Андрей предложил объяснить, что шум идёт от батареи за защищённой стеной и что по сигналу они пойдут к заранее показанной двери. Отец Николай и Аглая уже сделали именно это, прежде чем пришёл совет. Учительница взяла бумажную карту класса и стала отмечать на ней безопасные пути, не называя ничего за стеной невидимыми великанами. Слова взрослых не отменяли страха; у детей появился способ спросить, куда поведут их мать.

В 4:12 на второй магической опоре погас контрольный знак. Оператор Шахов послал вниз запасную пластину и обнаружил, что поток идёт у неё под основанием. Гуров приказал ему отойти. Шахов успел, магическое устройство потеряли. Износ одной точки тут же заставил оставшиеся две нести больше; Гуров перераспределил людей и выключил часть защитного поля по собственному расчёту. На карте возник разрыв, в который при следующем приливном ударе мог войти широкий подводный силуэт.

— Там школа? — спросил Андрей.

— За ещё одним холмом. Пока да, — ответил Гребнев. — Но если он пройдёт к нижнему выходу, у нас окажется чужое тело между двумя частями базы.

Он запросил у Оболенского порядок подвижного заслона, пока батарея перенацеливается. Лейтенант не спорил с магом, что его солдаты «сумеют» закрыть неведомую щель. Он попросил размер, длительность и путь отхода. Гуров дал лишь первые две оценки. Третью им пришлось дорисовать вместе, пользуясь даже старой портовой картой Кузьмина, которой следствие ещё вчера придавало совсем иной смысл.

* * *

Широкое тело вышло к краю света, когда прилив обычно уже начинает убывать. Оно двигалось как одна огромная скользящая спина, под которой на мгновение показывалась целая россыпь тонких ног. Ни головы, ни глаз никто не разглядел. Узкий пролёт между морем и камнем был для него мал; тело сложилось на собственной длине, и часть его оказалась одновременно в воде и над землёй. Рыжов не стал называть его кораблём, хотя размер напомнил рыбачий бот. Игнатьеву он передал только путь и размеры относительно знакомого склада.

— На границе, два орудия по указанному сектору, — распорядился артиллерийский офицер после подтверждения Гурова.

Первый снаряд выбил из широкой спины пластину, которая отлетела над берегом и застряла в пустом деревянном каркасе. Второй расколол край камня под ней. Тело не упало: высунувшиеся лапы оперлись на две стороны прохода, пока под брюхом продолжало блестеть море. Гуров на двадцать ударов сердца стянул пространство у задних лап, чтобы артиллерия успела перезарядиться. Длительности он не обещал больше даже Гребневу. Один маг сменил другого у горячей опоры без приказа рассказывать, насколько ему тяжело.

Большое существо повернулось к первой разрушенной раме. Несколько мелких под его спиной разом ускорились в ту же сторону, как мальки возле затонувшей лодки. Оболенский приказал подвижному заслону закрыть сухой ход между верхним залом и берегом. Боцман Карпов с отделением удерживал внутренний угол, Кулешов — внешний; друг другу они передавали вид цели через двух связных, потому что прямой провод не выдерживал поля у кромки. Каждому было велено отходить по своему проходу, если защита Гурова погаснет. Боевая линия не становилась красивой на карте, зато не зависела от единственной трубы и одного колокола.

Матрос 1-й статьи Пётр Гранилов, помогавший переносить боезапас к внешнему углу, увидел в проходе Нестерова. По крайней мере, потом он так сказал: знакомая шинель,