Служба продолжается - Вильгельм

тень, две соседние пластины показывают один край, сапёры открыли дорогу и составили поимённый список. Рыбаки вслух спорили с третьим условием — список у них был с ночи. Он объяснил, что теперь нужен список именно тех, кто выйдет в район после боя, чтобы в случае пропажи не искать каждого в опасной воде по словам «все ушли». Несколько часов недовольства были легче, чем второй день неопределённости о чьей-то судьбе.

Около шести вода стала отступать на виду у всех. Восходящее солнце осветило западный край укрепления прежде восточного: берег под скалой словно повернули, не меняя самого холма. Ростовцев измерил тени на двух стенах и получил разные направления. Гуров связал это с остаточным искажением, запретил выпускать дозор на косу даже при видимом отливе. Человек, который сейчас побежит к привычной двери, может вернуться к ней другой стороной. Пока не установили границы, осторожность имела вполне физическую цену в человеческих шагах.

* * *

В рапорте первой обороны Гребнев записал не «победа», а результаты на каждый участок. Внешняя линия удержана, население выведено, батарея сохранила одно полностью исправное орудие, второе ремонтируют. Две стационарные магические опоры работают, одну потеряли. Матрос Егоров погиб, Беликов и трое защитников ранены, один маг требует отдыха после перегрузки. Часть необычных существ уничтожена на берегу; сколько ушло обратно, неизвестно. Нижний контур под скалой продолжает действовать.

Андрей разглядывал эти строки через плечо Ростовцева и не мог смотреть на «один маг» без имени. Шахова лично знал лишь Гуров; вечером другой человек может решить, что туда допустимо поставить любого, кто формально прошёл подготовку. Он попросил внести имя и срок ограничения, полученный у Бельской, которая осмотрела Шахова после боя. Гребнев согласился. Это не переписало итога: теперь для следующей смены было видно, какой именно человек выйдет из строя, если потребовать от него ещё час прежней нагрузки.

На площади у школы начали раздавать горячий суп. Аглая Сергеевна выстроила не солдатскую очередь, а два ряда: семьям с маленькими детьми разрешили подходить ближе к столу, взрослые, способные помочь, носили котлы. Глушков сначала отказался от еды, пока не узнает о голубях. Рыжов сказал, что после проверки крыши пойдёт вместе с ним, но в опасную зону до приказа никто не войдёт. Старик согласился съесть половину миски; другую оставил для птиц, что вызвало у повара длинную речь об их пищеварении. Сквозь всю эту нелепость сохранялось простое правило — обещание проверить крышу не забыли.

Илья Андреевич Ростовцев принёс Андрею два листа с одинаковой картой берега. На одном показания пластин Тучковой были нанесены до первого залпа; на другом — после отступления большого существа. Вода отступила, стационарные опоры приняли прежнюю нагрузку, но одна и та же тёмная точка в глубине оставалась на месте. Она не совпадала ни с решёткой верхнего зала, ни со старым водоприёмником. Из двух листов нельзя было заключить, что найдено новое сердце системы: ошибка привязки, сдвиг линейки в поле, скрытый отражатель давали бы похожее пятно. Можно было заключить, что считать источник полностью закрытым после прилива рано.

Тучкова подтвердила не точку, а необходимость отдельного съёмочного маршрута. Её левая рука заживала, вести измерение на опасной кромке самой она пока не могла. Гуров предложил обученного оператора, Ковалёв — измерительный трос, Игнатьев — прикрытие с заранее выверенной стороны. Разные люди предлагали разные части будущего похода, но Гребнев отложил его до подтверждения безопасного окна и изучения материалов. Сегодня полная группа с усталыми магами не стала бы лучшей только потому, что она существует на бумаге.

Баранов принёс ещё один лист: лодочный мастер нашёл в опустевшем сарае след мокрой обуви Макара Боброва рядом с серым налётом, который принесло в бой. Подлинность следа требовала сравнения; тело грузчика всё ещё не найдено. Аграфене Петровне сообщили только то, что нашли обувной оттиск на известном участке и начали проверку, не объявляя её мужа ни противником, ни погибшим. Ночной бой не давал дознанию права забыть человека, ушедшего прежде него.

Гребнев велел загородить берег до восхода следующего прилива двумя постами и запретил отбирать людей из школьного караула для поисков. На первом посту Карпов сменил матросов, проведших почти всю ночь под ударами. На втором Кулешов проверил две тропы отхода и отослал к Бельской человека, который на вопрос о своём имени ответил именем погибшего товарища. Ни врач, ни боцманмат не стали разбирать это как трусость. На таких ночах можно забыть собственную фамилию и всё-таки выполнить приказ; нельзя оставлять человека с этим один на один перед очередным боем.

Оболенский положил перед начальником обороны неполную схему. Известная решётка обжигала контрольную пластину при прямом приближении; старый водоприёмник откликался только в часы необычного прилива. Тёмная точка на карте Ростовцева оставалась видна между ними при двух разных положениях воды. Если за ней стоял отдельный прибор, разрушать решётку сейчас значило оставить прибор работать. Если это была ошибка, отвлечение людей на новый поиск могло открыть низ крепости настоящей угрозе.

— Завтра первая задача не взять берег, — сказал он. — Завтра проверим, существует ли этот третий адрес.

Гребнев услышал не обещание штурма и попросил заранее расписать признаки прекращения поиска. Оболенский назвал обрыв связи, выход воды на сухой гребень, потерю одной из оставшихся магических опор, отсутствие подтверждения от батареи. Черкасский добавил гражданский путь: при новой опасности для школы поисковую группу возвращают независимо от того, сколь близко она подошла к цели. Все эти условия записали до того, как берег мог предложить соблазнительную находку.

Андрей просил внести ещё одно: никакого его приближения к оголённой цепи и никаких опытов с собственной силой в полевых условиях. После гибели Нестерова даже мысленная оговорка «при необходимости» казалась ему слишком широкой. Оболенский посмотрел на него так, будто ожидал возражения, а получил союзника в скучном деле охраны границ. Бельская, сидевшая рядом, подписала медицинское ограничение и велела ему лечь, прежде чем свет на карте снова начнёт двоиться. Он лёг только после того, как ей показали окончательный лист.

Утром Гуров спустился к изолированному ящику с обломками существ. Материал под водой терял очертания, на сухом воздухе становился ломким и не разрастался; это были наблюдения в течение нескольких часов, не свойства известного вещества. Обломок, вынутый из станины после ранения Егорова, оставил на внутренней стороне железной крышки узкую зеркальную полоску. Маг не стал открывать сосуд второй раз. Его помощник Шахов, отдыхавший за стеной, всё же сумел по первому рисунку определить одну перемену: подобный отклик возникал не у верхней решётки, а на границе тёмной точки. Значит, на