Служба продолжается - Вильгельм

Первый залп ударил не в воду, а в открытый участок прибрежного камня. Шрапнель разбила сразу двух существ. Прозрачные пластины на их спинах отлетели и рассыпались мелкими сухими хлопьями. Третье упало, но снова поднялось на оставшихся ногах. Игнатьев не знал, умирают ли они от повреждения корпуса; зато видел, что разрушенный сустав не восстанавливается немедленно. Он приказал пристрелять левый край, сохраняя орудия заряженными для той части тени, которая всё ещё лежала под водой.

Рыжов впервые почувствовал, что его ночное указание безопасного выхода вошло в чужой точный приказ. Батарея стреляла туда, где не было Акулины, Вари и спящего мальчика. Если бы они остались в домике, Игнатьев сейчас выбирал бы между жизнью троих людей и открытым проходом к крепости. У Рыжова дрожали колени. Он проверил винтовку, дождался команды и пошёл на запасную позицию с отделением Карпова.

В штаб поступил звук боя раньше, чем первое связное описание. Андрей стоял возле карты, опираясь на спинку стула, и пытался разделить два глухих удара орудий от едва слышного нижнего гула. Бельская велела сидеть. Он сел, не споря, и записал время первого залпа рядом с записью, что гражданский маршрут уже был закрыт. Позднее люди могут назвать первые выстрелы ошибкой или победой; сейчас важно было знать, что именно защищали артиллеристы.

Следующее донесение заставило Игнатьева изменить пристрелку. Существо с изломанной спиной не шло за прочими к крепости. Оно ползло к открытой раме у слива, будто искало металл. По безоружной рукояти у него прошёл свет, и снова поднявшиеся конечности задвигались быстрее. Гуров велел вывести первый магический пост из прямой линии между рамой и морем; поддерживать его на месте ради красивой неподвижной границы означало поставить людей на путь, которым чудовище уже воспользовалось.

На резервной позиции Карпов увидел лишь половину этой перемены. Он разместил бойцов не по длинному парапету в одну шеренгу, а парами у каменных зубцов с промежутками для отхода. Кулешов, старый порез на предплечье которого затянулся, отвечал за левую пару; Дробышев с больной рукой в бой не допускался и передавал боеприпасы у сухой стенки. Матрос 2-й статьи Ефим Беликов, вчера таскавший кирпичи под школьные лавки, получил задачу принимать сигналы Игнатьева и следить, чтобы в его секторе не появилось своих между двумя залпами.

Первое существо достигло камня у зубцов, когда артиллерия вновь ударила по дальней воде. Карпов открыл огонь по выступу возле передней ноги. Два выстрела откололи пластинку, третий заставил тело изменить ход. Моряки рядом не начали беспорядочно палить в прозрачную спину: повторили его точку прицела. Существо повернулось, открыло серый бок, и только тогда в него попали ещё с трёх сторон. Оно упало между зубцами, не перекрыв проход своим телом.

Рыжов опустил винтовку и услышал от Карпова короткое: «Проверить тыл». Там уже двигался другой силуэт — меньший, на широких плоских лапах, почти невидимый в мутной воде. Море как будто выпустило два разных вида на одну узкую полосу. Карпов отдал команду отойти на один зубец назад. На месте прежнего камня плоское существо развернулось и выплюнуло серебристую нить. Нить обвила опустевшую стойку. Через миг железо покрылось хрупкой серой коркой.

— По человеку так попадёт — вытаскивать крюком, — сказал боцман, приказывая держать дистанцию.

Гуров наблюдал из-за стационарной опоры. Его люди не превращали боевую магию в череду ослепительных чудес: один удерживал допустимую дистанцию, другой отмечал направление нити по изменению узора на стекле, третий готовил короткую изоляцию при приближении существа. Маги были частью расчёта с теми же сменами, усталостью и пределом. Когда второй пост на секунду ослабел, Гуров отдал команду заменить оператора, а не «поддать силы» уже бледнеющему человеку.

Оболенский получил от Гурова данные и передал Карпову новый рубеж. Рыжов, ожидавший обычного начальственного раздражения из-за отступления, услышал внятную причину: если впустить существо на оголённую линию, стационарная опора отделит его от жилого склона; у первого парапета такого различения не было. Отход на несколько шагов освобождал артиллерии чистый угол. Тот, кто этого не знал, мог принять движение моряков за бегство. На деле оно было частью согласованной схемы.

В лазарете Андрей услышал сообщение о двух разных формах существ и подумал о вчерашних «чёрных семенах» в воде. Семена могли быть отдельной жизнью или всего лишь мусором на поверхности прохода. Он записал слово «неизвестно» рядом с предполагаемой связью, чтобы не заставить Гурова искать несуществующее третье существо вместо реальных двух. В прошлой жизни ему не раз приходилось смотреть, как первая неверная классификация проживает всю операцию дольше очевидных исправлений. Сегодня одну бумажную ошибку он мог остановить до появления приказа.

* * *

С орудийного холма Игнатьев видел две линии: тёмную, где вода была обычной, и светлую, там где она не отбрасывала волны. Между ними на мгновение возникла щель, сквозь которую показались покрытые чёрным налётом пластины другой береговой породы. Лейтенант не называл это «другим миром» вслух. Для пристрелки важнее было, что первая серия снарядов ложилась по тёмной линии; дальше часть осколков исчезала, не дав всплеска.

Пожилой орудийный мастер Тимофей Зябликов доложил, что при нынешнем угле второго орудия снаряд может попасть в церковный флюгер за плечом солдат. Флюгер сам по себе не был важен. За ним начиналась школьная дорога, по которой недавно прошли больные. Игнатьев приказал уменьшить угол и дождаться сигнала с рейда. От высокого чина ему никто не предлагал освобождения от геометрии.

Два плоских существа обошли дальнюю осыпь и полезли к подножию батареи по полосе, которую на карте считали просто мокрым камнем. Игнатьев не стал разворачивать тяжёлое орудие по цели в десятке шагов. Старший наводчик вызвал резервных стрелков, а сам расчёт начал готовить следующую серию по глубокой воде. Зябликов, потерявший когда-то слух на одно ухо, видел по движению губ команду подать заряд раньше, чем молодой матрос её расслышал, и удержал того за рукав: затвор ещё был горяч.

Первое плоское существо ударило серебряной нитью в ящик с пустыми гильзами. Металл зазвенел, будто его одновременно согнули и распрямили. Второе направилось к связному Беликову, стоявшему между огневой позицией и парапетом Карпова. Тот успел поднять сигнальный фонарь на крючке: нить ударила в стекло, оно рассыпалось. Беликов бросил крючок под ноги существу и окликнул Кулешова, которому нужно было знать о проходе в тыл. В голосе не было героики, только точный страх: «За вашим левым!».

Кулешов успел дать сигнал Оболенскому и отвести