Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

невольно заволновалась и вскинула голову. Она больше не вспоминала мучительно дорогу, в один миг ей стало предельно ясно, куда идти дальше. Больше всего возникшее ощущение тяги походило на неслышимый зов. Не осязаемый никакими иными чувствами, кроме как внутренним чутьём, он вызывал жутковатый трепет. Из разговоров на заставе Лирка знала, что кое-кто из забредавших в городище поворачивал назад, заслышав его.

Но потом всё равно возвращался, томимый любопытством и желанием узнать, что же это было.

Через четверть часа ноги уже гудели. Лирка добралась до третьего ряда арок, из которых складывалась внешняя стена, и свернула с лестницы в тенистый крытый переулок. Он вышел на небольшую площадь, посреди которой высилось здание, очень похожее на шалаш, сложенный из каменных плит. Более всего эти плиты напоминали Лирке прямоугольное пышное печенье песочного цвета, которое пекла бабушка Ехи. Они весьма небрежно прислонялись к мощному столбу и даже не примыкали плотно друг к другу. Необязательно было пользоваться треугольным входом, она могла бы пролезть и в одну из щелей. Но Лирка всё же воспользовалась входом.

Внутри было так же светло, как и снаружи. Свет беспрепятственно протекал в щели между плитами и, казалось, впитывался в песок, который усеивал весь пол. Чудилось, что от мелких крупинок исходило сияние. Ноги по щиколотку с мягким хрустом проваливались в песчаные развалы, и Лирка чувствовала, как нагревается кожа сапог. Остановившись, женщина безбоязненно осмотрелась.

Храм ничуть не изменился. Никакого внутреннего убранства. Не знай она наверняка, решила бы, что это место — причудливое творение самой природы. Только стены склонённых к каменному столбу плит, сам столб, песок под ногами и выщербленный прямоугольный брус песчаника, прислонённый к единственной опоре храма.

Подселенец покинул тело Лирки и, скакнув к брусу, ткнулся в него мордой. Тихо взвизгнул и облизнул поцарапанный нос длинным языком. Хвост нетерпеливо взвился, и Лирке в очередной раз стало жаль духа. Мелкие суетливые движения выдавали его отчаянное желание оказаться там, по другую сторону. Зря она всё же решила сходить сюда. Только растравила.

— Мы бы всё равно не прошли, — ровность тона подсказала, что говорил господин Наэш. — Ты уже не дух.

— Я знаю! Хватит напоминать об этом! — зверь раздражённо крутнулся на месте, в ярости хлестнув хвостом.

— Но если мы найдём способ вырваться из нашей ловушки, то тебе не потребуются ворота, — продолжил господин Наэш.

Зверь замер, но кончик хвоста продолжал подрагивать, а ноздри нетерпеливо раздувались.

— Ты не можешь знать наверняка…

— Правила на тебя не распространяются. Ты уже не один из них. Твой разум прояснился.

Раздражённо фыркнув, подселенец заметался по храму. Но выглядел он уже более успокоенным. Он жадно втягивал носом песок, фыркал, чихал, а потом хапал его пастью с таким аппетитом, что Лирка сглотнула набежавшую слюну и с большим трудом изгнала из воображения соблазнительный хруст песчинок на зубах. Присев, она осторожно запустила пальцы в рассыпающиеся крупицы, сжала в горсти и медленно ссы̀пала вниз. Порыкивающий зверь в это время катался на спине, поднимая вокруг себя небольшую бурю.

Усевшись уже основательнее, Лирка приготовилась ждать, когда подселенец вволю натешится. Хоть это и было самое опасное место в городище, женщина ощущала умиротворение, рассматривая стайки песчинок, искрами мелькавших в полосах солнечного света. Взгляд то и дело притягивался к брусу, делившему храм на две части. Неровная его поверхность, казалось, меняла свои очертания в солнечном свете, перетекая неспешно, как очень густое варево.

Точнее, не казалось. Узор на самом деле менялся. В первый раз Лирка испугалась от неожиданности, но сейчас она была…

Бхап! Храм дрогнул, а поверхность бруса вспучилась бугром. Лирка невольно подскочила и приложилась затылком о наклонную поверхность стен. Нет, всё-таки опять оказалась не готова!

Зверь замер на песке с поднятыми кверху лапами.

— Психует, — то ли злорадно, то ли сочувствующе протянул он.

Лирка ощутила, как к лицу липнет воздух, и недовольно дёрнула головой. Иррес говорил, что её тронуть не посмеют. Существовал строгий уговор, что избранный одним не может быть избран другим. А она «избрана» Ирресом. Но всё равно было неприятно и жутковато. Ещё и печать в кармане ощутимо нагрелась.

Песок недовольно взвихрился, свет померк, и атмосфера в храме резко накалилась и стала не очень дружественной. Иррес недовольно перевернулся и встал, отряхивая лапы.

— Ладно, попрощались и пойдём.

Неохотно, но он шагнул вперёд и скрылся в теле Лирки. На краткий миг — пока подселенец приходил в себя и располагался внутри — женщина осталась одна в храме, наедине с невидимым «настоящим» Арван-Ё. Страх слегка тронул сердце, и она поспешила выскользнуть из храма наружу. Отойдя на несколько шагов, Лирка остановилась и обернулась.

Ничто не говорило о том, что внутри сейчас беснуется небольшая буря.

Женщина опустила глаза на золотистые песчинки, прилипшие к длани, и, помедлив, слизнула их. Любопытно всё же, каков на вкус другой мир.

До Тишек — поселения, где жила Лирка — добрались быстро. Женщина уселась на зверя, и тот припустил во весь опор, с удовольствием разминая лапы. А было ведь время, когда гордый и заносчивый дух подобное перемещение воспринимал как оскорбление! За две версты до деревни Лирка спешилась, зверь скрылся внутри неё, и дальше она пошла пешком.

И уже в начале деревни пожалела о своей предосторожности.

Ей навстречу бежала встрепанная соседка. Старая волчица была бледна от испуга и на Лирку воззрилась почти с ненавистью.

— Ты где шатаешься, проклятая⁈ На твой дом напали! И меня едва не…

Сердце обжёг ледяной страх, и Лирка стрелой понеслась по улице. Иррес выскочил из неё у ближайшего огорода и дворами понёсся вперёд, не особо переживая, что его кто-то увидит.

В один прыжок перескочив через повисшую на одной петле калитку, женщина метнулась в дом. Но там было пусто. Одну скамью перевернули, видимо, в пылу схватки, стол сдвинули к самому окну. Лирка бросилась в спальню и с трудом сдержала вой, увидев торчащее из колыбели копьё. Кто-то засадил оружие с такой силой, что остриё прошило люльку насквозь. Ребёнка внутри не оказалось, на одеяльцах не темнели следы крови. Зато окошко было распахнуто настежь. Взрослый оборотень туда бы не пролез, но Ханён мог.

Иррес подскочил сзади так неожиданно, что Лирка замахнулась на него кулаком и прошила ударом пустоту.

«Без нас разобрались! — в голосе духа звенело нескрываемое облегчение. — На задний двор иди».

Лирка сперва метнулась к окну в запале и попыталась протиснуться в него, а потом всё же