Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

поясе. — Я бы давно озолотиться мог. Не напрягаясь. Только позавчера две тонны алхимических амулетов изъяли. Две тонны, Лед! Ты подумай только, какие это бабки! И ведь какая-то зараза из наших обо всем договорилась, бумаги у них чин чинарем были, комар носу не подточит. Случайно груз перехватили уже на восточных воротах. Представляешь?

— Две тонны? Серьезно.

Алхимические амулеты во многом были куда эффективней колдовских оберегов, но при работе они выбрасывали в пространство значительное количество магической энергии, поэтому в Форте их применение было запрещено. За городскими стенами — сколько угодно, внутри — нет.

— Узнаю, кто подписался груз пропустить, голову оторву.

— Откат мимо кассы?

— Нет, просто палево конкретное, — зло ответил Ермолов и улыбнулся: — О, вот и пицца!

Пицца оказалась большой и на тонком поджаристом корже. Я сложил кусок вдвое, откусил и одобрительно кивнул. Действительно — здорово. А вот чай принесли самый дешевый, в бумажном пакетике. Ну да и фиг бы с ним.

— В общем, чувствую — роют под меня, Лед. Усиленно роют, бумажку к бумажке подкладывают, — продолжил Шурик, прожевав. — Чтобы все по закону.

— Может, с Мстиславом поговорить? — предложил я.

Мстислав был бессменным помощником главы "Несущих свет" и, соответственно, вторым человеком в здешней резидентуре конторы. Именно он в свое время приложил руку к успешной карьере Ермолова, мог помочь и сейчас.

— Да говорил я, — скривился Шурик. — Мутно все как-то. Чую, надо запасной аэродром готовить. В бизнес уходить.

Я только вздохнул, подозревая, что предложение приятеля меня нисколько не воодушевит. И точно — тот своей идеей натурально ошарашил.

— Есть предложение у Хозяина окна отжать, которые с нашей стороны границы находятся, — заявил Ермолов.

— Совсем долбанулся? — покрутил я пальцем у виска. — Хозяин тебя с потрохами сожрет!

Но Шурик лишь набычился.

— С этой стороны границы, — упрямо произнес он. — На территории Форта, понимаешь?

Я покачал головой. Некогда Хозяин пришел в Приграничье из другого мира и превратил Северореченск в свое удельное княжество, а Форт сделал первым рубежом обороны против исчадий Стужи. Сейчас его влияние было уже не столь сильно, и все же связываться с подобным существом я не собирался ни за какие коврижки.

— Ты сам подумай! — пустился в уговоры Ермолов. — Там от десяти до пятнадцати постоянных окон! Прикинь, какой трафик они пропускают! И мы можем забрать их себе!

— А Хозяин? Думаешь, он так это спустит?

— Граница на замке! — рассмеялся Шурик и принялся вытирать руки салфеткой. — Не сунется он к нам. Я тебе точно говорю — не сунется.

Но меня заверения приятеля нисколько не убедили.

— Лед! Ты и дальше собираешься подработками перебиваться? В контору ведь не вернешься, правильно?

— Не вернусь.

— Так, может, пора сорвать банк? Надежное дело, хороший доход. Стабильность.

— Ну да, — криво усмехнулся я. — Посадить дерево, построить дом, вырастить сына. А то у меня как-то все наоборот. Деревья рубил, дома жег…

— Детей-то хоть не убивал? — пошутил Ермолов.

Я вспомнил малолетнего вампира, опасного будто гремучая змея, и поморщился.

— Да как тебе сказать…

— Все, закрыли тему! — выставил перед собой руку Шурик и отпил кофе. — В общем, треть трафика от этих окон нам с тобой на двоих, что скажешь?

— Скажу: почему только треть?

— Потому что делиться надо. Иначе запросто куском пирога подавиться можно. Так ты согласен?

Я опустил бумажный пакетик в чашку с кипятком, подержал, вытащил, снова опустил.

— Излагай, — разрешил после недолгих раздумий.

Слишком уж заразительной оказалась уверенность приятеля в том, что перехватить контроль над окнами не составит особого труда. Да и деньги на кону стояли немалые. Опять же — стабильность. Пусть не дерево, дом и сын, но постоянный доход дорогого стоит.

Шурик с явственным облегчением перевел дух, кинул скомканную салфетку на пустое блюдо и сказал:

— В восемь в "Цапле" встретимся с представителем второго пайщика. Он введет в курс дела. Есть определенные технические сложности, но все решаемо.

— Какой ты загадочный, однако.

— В восемь. В "Цапле".

— Буду, — сдался я.

Зря, наверное. Впрочем, отказаться никогда не поздно.

Шурик снял с вешалки короткую куртку с меховым подбоем и вздохнул.

— На службу пора.

— Перетрудился, бедный, — усмехнулся я и в несколько глотков влил в себя остывший чай.

Дрянь! Ненавижу бумажный привкус. Никто не чувствует, а меня просто выворачивает, хоть не пей вовсе.

— Все, до вечера! — начал подниматься Ермолов, но я его остановил.

— Погоди! Запиши мой новый номер.

— Ты их каждую неделю меняешь, что ли? — фыркнул Шурик.

— Конспирация!

Ермолов записал номер и отошел к барной стойке расплатиться за пиццу, а потом двинул на улицу.

Я накинул куртку, поправил жезл "свинцовых ос", чтобы он не топорщил полу, и вышел на крыльцо вслед за приятелем. Встал там на верхней ступеньке, достал из кармана шапочку, привычно огляделся по сторонам и вдруг отметил тронувшуюся с места "Ниву".

Так двигатель и прогревали все это время? Странно.

Но если это слежка, то имело бы смысл подождать, пока Ермолов отъедет. А раз ждать не стали…

Я рванул полу куртки и крикнул:

— Саня, падай!

Выходцы из Патруля исполняют такие приказы на уровне рефлексов. Всем в подкорку въелось, что промедление смерти подобно. Шагавший к своему "форду" Шурик как подкошенный рухнул в раскисший на солнце снег, вжался в него, распластался за бетонным бордюром. И сразу из проезжавшей мимо "Нивы" ударил автомат. Пули прошили окна внедорожника, очередь ушла вниз, перечеркнула переднюю дверцу, пробила колесо и разлетелась осколками наледи, но Ермолова не зацепила, его прикрыл бордюр.

Взревел двигатель; "Нива" резко ускорилась и, оставляя за собой черные клубы выхлопа, понеслась прочь. Я выдернул из петель жезл "свинцовых ос", перехватил его двумя руками и утопил гашетку. Оружие задергалось и запрыгало, свинцовые шарики большей частью прошли выше машины, но один или два прошили заднее окно, и тотчас в салоне хлопнуло, сыпанули на дорогу осколки стекла.

Даже не вильнув, "Нива" проскочила дом и под визг покрышек свернула на перекрестке. Рычание двигателя быстро удалялось, и стало ясно, что водителя зацепить не удалось. Да и стрелок, скорее всего, не ранен — взрыв угодившего в защитное поле амулета свинцового шарика мог разве что оглушить.

Шурик Ермолов поднялся земли и с пистолетом в руке присел за изрешеченный автомобиль, осмотрелся оттуда и уже без особой опаски выпрямился.

— Что за на фиг? — Выглядел здоровяк скорее удивленным и сбитым с толку, нежели напуганным.

— Привет от Хозяина? — предположил я, спускаясь с крыльца.

— Ерунда! — отмахнулся Ермолов, пошарил в снегу перед бордюром и продемонстрировал смятую пулю, блестевшую на солнце каплей расплавленного золота. — Вот ведь суки…

Я невольно поежился.