Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Он не договорил, но и без того все было ясно.

Я спокойно наблюдал за происходящим, изредка кивая в подходящих местах. Что ж, правда наконец выплыла наружу. Всегда приятно, когда загадки разрешаются сами собой, особенно, когда для этого не нужно напрягаться мне.

— За такие преступления людей вешать надо, — заметил я, почесывая подбородок. — Или четвертовать. Или и то, и другое, для верности. Некоторые гады весьма живучие.

Крестон обернулся ко мне с тяжелым выражением лица.

— Боюсь, все не так просто, Дарион. Риверс Монтильяр — один из самых влиятельных людей в Гильдии. У него есть сторонники, союзники, целые кланы, которые следуют за ним. Если мы просто объявим его преступником и казним, это вызовет хаос.

— И что с того? — пожал я плечами. — Хаос — это естественное состояние мира. Рано или поздно все равно к нему придем.

— Дело еще и в том, — продолжил инспектор, игнорируя мой жесткий цинизм, — что у нас нет реальных доказательств. Показания Леона основаны на словах мертвого монстра. Костяные фрагменты Эдмонда могут быть истолкованы по-разному. А свидетель — брат Эдмонда — психически нестабилен.

— К тому же, — добавил Крестон мрачно, — Риверс до сих пор воспринимается как герой. Человек, который закрыл опасный Разлом ценой огромных жертв. Если мы выступим против него без железных доказательств, нас самих обвинят в клевете и предательстве.

Зара наконец подала голос:

— Что вы предлагаете?

— Время, — ответил Крестон. — Мне нужно время, чтобы собрать настоящие улики. Изучить финансовые записи, найти свидетелей, проследить связи между Риверсом и исполнителями других кланов, вроде Изабель и Гаспара. Построить дело, которое выдержит любую проверку.

— А пока что? — спросил Эдмонд.

— Пока что молчим. Никому ни слова о том, что мы здесь обсуждали. Действуем, как обычно, не привлекаем внимания. Риверс не должен заподозрить, что мы что-то знаем.

Леон сжал кулаки.

— Мне противно играть роль любящего младшего брата, но… я понимаю необходимость. Хоть Риверс и мой брат, я не собираюсь сидеть сложа руки, зная правду.

— Отлично, — кивнул Крестон. — Используйте эти чувства и свое желание узнать правду в правильном русле. Леон, вы будете нашим человеком рядом с Риверсом. Любая информация может оказаться полезной.

— Ну что ж, ребята, развлекайтесь своими интригами, — сказал я равнодушно, поднимаясь со стула. — Когда решите, что пора устроить старую добрую резню, звоните. Один хрен все всегда заканчивается дракой.

— Дарион, постойте, — Крестон тоже поднялся вслед за мной и сделал шаг вперед. — Вы же понимаете важность…

— Понимаю, — перебил я его. — Но у меня тоже дел достаточно. Меч новый сделать, например. Да и дорам накопилось штук пять неотсмотренных. Так что удачи вам в политических играх.

Уже на выходе я услышал слова Зары, и, судя по ним, девушка уже неплохо меня понимала.

— Если вы хотите о чем-то попросить Дариона, — сказала она остальным, — вам надо очень постараться, чтобы заинтересовать его.

И да, теневая защита совсем не стала для меня преградой. А вот этого Эдмонд явно не ожидал, судя по изменившемуся на миг выражению его лица.

* * *

В роскошном особняке клана Монтильяр царила тишина. Риверс спускался по мраморной лестнице в подвал, где располагалась его тайная комната — место, о существовании которого не знал никто, даже ближайшие сподвижники.

Тяжелая дверь со сложными рунными замками отворилась, пропуская хозяина внутрь. Комната была небольшой, но обставленной с изысканным вкусом. Книжные полки, заставленные древними фолиантами, старинные карты на стенах, коллекция артефактов в застекленных витринах.

Но центром всей композиции был кристалл.

Он парил в воздухе в центре комнаты, заключенный в сложную конструкцию из серебряных колец и магических стабилизаторов. Размером он был с человеческую голову, темно-синего цвета с прожилками белого света, пульсирующими в такт с неслышимым ритмом.

Риверс замер, увидев состояние кристалла. По всей его поверхности расползались трещины — глубокие, зияющие разломы, которых раньше не было. Свет стал тусклее, пульсация — неровной и болезненной.

— Нет, — прошептал он, подходя ближе. — Не может быть.

Но факты были неумолимы. Кристалл умирал. А вместе с ним угасала и сила, которую он давал Риверсу последние шесть лет. Сила, которая позволила ему стать одним из самых влиятельных людей в Империи.

Риверс потянулся к амулету на своей шее — небольшому осколку того же кристалла, заключенному в серебряную оправу. Обычно он пульсировал теплом, наполняя тело владельца мощью. Сейчас камень был холодным и почти безжизненным.

— Шоггот мертв, — понял Риверс, и его лицо исказилось от ярости. — Эти идиоты! Они убили мой источник силы!

Он прошелся по комнате, пытаясь совладать с гневом. Столько лет планирования, столько жертв — и все насмарку из-за группы неудачников, которых он послал зачищать следы.

Риверс остановился перед кристаллом, глядя на свое отражение в его гранях. Множественные отражения смотрели на него из трещин — искаженные, неопределенные, как будто показывающие возможные варианты будущего.

И вдруг он услышал Шепот.

Сначала едва уловимый, словно ветер, протиснувшийся сквозь едва открытое окно. Потом все отчетливее, проникающий прямо в сознание, минуя уши.

— Мой слуга пал…

Риверс замер, не веря своим ощущениям. Голос звучал прямо внутри его головы, полный такой мощи, что от одного звука волосы встали дыбом.

— Но это не конец, смертный. Это новое начало.

В трещинах кристалла начало формироваться нечто невообразимое. Сначала просто тьма, более глубокая, чем ночь. Затем в этой тьме заблестело что-то огромное — Глаз.

Не человеческий глаз, не глаз любого земного существа. Это было нечто космическое по своим размерам, древнее галактик, наблюдающее за мирами с безразличием бога. Вокруг Глаза простирались глубины межзвездного пространства, где плавали неопознанные формы — то ли планеты, то ли живые существа размером с солнце.

Риверс упал на колени, пораженный увиденным. Ужас сковал его сердце, но одновременно он чувствовал странное притяжение — желание склониться перед этой немыслимой силой.

— Ты жаждешь власти, смертный, — прошептал голос, и каждое слово отдавалось болью в черепе. — Я чувствую твою алчность.

— Кто… кто ты? — прохрипел Риверс, не в силах отвести взгляд от Глаза.

— Я тот, кто правил до рождения звезд. Я — Слепой Безумный Бог, чьи сны создают