Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Наши глаза встретились. Я чуть заметно кивнул ему. Ободряюще. Уверенно. «Ты справишься. Я верю в тебя».

— Ну? — Гаранин сложил руки на груди. — Что скажете, адепт Величко? Будете слушать этого авантюриста, который хочет заморозить вашего пациента до смерти? Или примете разумное решение и признаете, что случай безнадёжен?

Семён сглотнул. Я видел, как двигается его кадык, как дрожат его руки. Он перевёл взгляд с Гаранина на меня, потом на экран со снимками, потом на Бореньку.

И я увидел, как что-то изменилось в его глазах. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то ещё. Решимость. Упрямство. Та самая искра, которую я заметил в нём ещё при первой встрече.

— Я… — начал он тихо, и его голос дрогнул. Он откашлялся и заговорил снова, уже твёрже. — Я согласен с Ильёй. Я хочу спасти пациента, а не смотреть, как он умирает. И хочу попробовать, хочу сделать всё возможное. Мы будем проводить гипотермию.

Несколько секунд в палате стояла полная тишина. Только писк мониторов и шипение аппарата ИВЛ.

Потом Гаранин издал какой-то нечленораздельный звук, что-то среднее между рычанием и визгом. Его лицо перекосилось от ярости.

— Вы! Вы оба! — он ткнул пальцем сначала в меня, потом в Семёна. — Я это так не оставлю! Слышите⁈ Не оставлю! Вы ответите за убийство пациента! Вы ответите перед законом, перед Гильдией, перед всеми! Я иду к Кобрук! Прямо сейчас!

Он развернулся и вылетел из палаты, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стеклянные шкафчики с медикаментами.

Мы с Семёном остались одни. Ну, не считая Бореньки, который, к счастью, не слышал всего этого представления.

— Ну что, — Семён повернулся ко мне, и его лицо было бледным, но решительным. — Будем делать?

Я посмотрел на него. Не как на ученика или на подопечного, а как на коллегу, который только что принял одно из самых трудных решение в своей карьере.

— Будем, — я положил руку ему на плечо. — Но сначала мне кое-что от тебя понадобится. Кое-что важное.

— Что именно?

Я помедлил, подбирая слова.

— Семён… расскажи мне о своей Искре. Какая она? Что ты чувствуешь, когда лечишь? Как она течёт через тебя?

Он удивлённо моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

— Моя Искра? Но… при чём здесь…

— При том, — сказал я, — что для того, что я задумал, мне понадобится не только оборудование и лекарства. Мне понадобится магия. И я хочу понять, как мы можем объединить наши силы.

Глава 10

Семён смотрел на меня с выражением полного непонимания. Мой вопрос об Искре явно застал его врасплох. Он ожидал инструкций по настройке оборудования, протоколов охлаждения, дозировок препаратов. А я спрашивал его о магии.

— Моя Искра? — он растерянно моргнул, и на его лице появилось выражение человека, которого попросили раздеться перед незнакомой аудиторией. — Но причём здесь… Мы же собирались проводить гипотермию, Илья. Это медицинская процедура, не магическая. Охлаждение, мониторинг, препараты. При чём тут моя Искра?

— При том, что для того, что я задумал, нам понадобится не только медицина, — перебил я его, стараясь говорить мягко, но убедительно. Я понимал его замешательство. — Расскажи мне. Какая она? Что ты чувствуешь, когда лечишь? Как она течёт через тебя?

Семён замялся. Я видел, как он пытается подобрать слова, как ищет способ описать что-то глубоко личное, интимное. Искра целителя была такой же уникальной, как отпечаток пальца, и говорить о ней было всё равно что раздеваться перед незнакомцем.

Но он всё-таки заговорил. Потому что доверял мне и понимал, что я не стал бы спрашивать без причины.

— Она… тёплая, — начал он наконец, и голос его звучал смущённо, почти застенчиво. — Я не чувствую в ней силы для разрезов или «сварки» тканей, как у хирургов. Я пробовал на третьем курсе, ничего не вышло. Моя Искра не режет, не прижигает, не сращивает. Она скорее… успокаивающая. Когда я прикасаюсь к пациенту, чтобы снять боль или уменьшить воспаление, мне кажется, будто я укутываю его в тёплое одеяло. Она мягкая, обволакивающая. Профессор Ветшев говорил, что у меня типичная «терапевтическая» Искра, не хирургическая. Намекал, что мне лучше податься в терапию или паллиатив.

Я слушал и чувствовал, как внутри разгорается искра надежды. Это было именно то, что мне нужно. Мягкая, обволакивающая сила терапевта, способная успокоить, стабилизировать, удержать хрупкое равновесие. Режущая и прижигающая Искра, если уж на то пошло слишком редко встречается в этом мире. На всю Империю может быть с десяток таких специалистов наберется. И их действие ничем не лучше современной аппаратуры.

— Идеально, — прокомментировал Фырк откуда-то из-под потолка, где он устроился на вентиляционной решётке. — Ты нашёл себе живой кардиостимулятор, двуногий. Или, точнее, живой антиаритмик. Надо признать, иногда твои безумные идеи имеют смысл. Не часто, но иногда.

— Семён, — я заговорил серьёзно, как наставник, объясняющий ученику суть сложнейшей операции. — Слушай внимательно. Гаранин прав в одном: главная опасность гипотермии — это аритмия. Холод раздражает проводящую систему сердца, вызывает спонтанные сокращения, экстрасистолы, в худшем случае — фибрилляцию. Именно поэтому многие боятся этой процедуры и отказываются её применять. Но мы можем это предотвратить.

Я сделал паузу, давая ему время осмыслить услышанное.

— Твоя «успокаивающая» Искра — это наш ключ. Понимаешь теперь, почему я спрашивал?

Он медленно покачал головой. Ещё не понимал, но хотел понять. Это было видно по его глазам, по напряжённому вниманию, с которым он ловил каждое моё слово. Он был как губка, готовая впитать любое знание, которое я готов был ему дать.

— Я хочу, чтобы ты не лечил, — объяснил я. — Забудь всё, чему тебя учили на занятиях по целительству. Забудь про восстановление тканей, про ускорение регенерации, про все эти стандартные техники. Я хочу, чтобы ты стабилизировал. Это совсем другой подход.

— Стабилизировал? — переспросил он.

— Именно. Ты будешь держать свою Искру сфокусированной на одной-единственной точке. Синоатриальный узел сердца. Знаешь, что это?

— Водитель ритма, — Семён кивнул, и в его голосе появилась уверенность человека, который наконец-то оказался на знакомой территории. Анатомию он знал хорошо. — Скопление специализированных клеток в правом предсердии, которые генерируют электрические импульсы. Эти импульсы распространяются по проводящей системе и