"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

стола — несколько мягких, глубоких кресел и высокая подставка для трубок. Михаил Михайлович предпочитал трубочный табак, главным образом, с Явы и Цейлона. Всё в его кабинете было очень скромно и камерно: государь не любил больших, парадных комнат, жил и работал в маленьких, более уютных.

На темно-зеленом сукне широкого письменного стола стоял весьма внушительных размеров бронзовый чернильный прибор — величественный двуглавый императорский орел с распахнутыми крыльями сжимал в когтистых лапах щит и меч. Это был подарок от уральских промышленников на пятидесятилетие Михаила Михайловича — символ славы и могущества как его самого, так и его огромной державы. Рядом с орлом — настольная лампа под зеленым абажуром и два телефонных аппарата, для внутренней и внешней связи, а также многочисленные папки с документами.

Михаил Михайлович работал у себя в кабинете по утрам, сразу после завтрака: просматривал доклады, подписывал распоряжения и приказы, делал для себя какие-то выписки и заметки. Ему обычно помогал кто-то из камер-секретарей (они дежурили по очереди) — подавал и принимал бумаги, отвечал на вопросы, связывался, если нужно, по телефону с тем или иным чиновником в министерстве или ведомстве, получал справки и сообщал государю.

Да, Михаил Михайлович, согласно новой российской Конституции, не правил, не руководил, не вмешивался в работу правительства или деятельность Генерального штаба (или еще иных министерств и ведомств), но всегда внимательно и за всем следил и давал указания и распоряжения, которые непременно учитывались. Его авторитет в стране был огромен, и игнорировать его мнение никто из чиновников (даже самых высоких) не решался. По закону император имел право накладывать «вето» на любые законопроекты, рассматриваемые в Государственной Думе, и охотно этим пользовался, если они казались ему неуместными, преждевременными или недостаточно подготовленными, Он отравить их на доработку, и тогда эти бумаги шли по второму, третьему и т.д. кругу.

То же самое касалось и правительственных директив — Михаил Михайлович их непременно сам читал и визировал. Если вдруг не был с чем-то согласен — связывался с председателем кабинета министров Николаем Васильевичем Львовом-Беловым и спорил с ним до тех пор, пока не приходили к единому мнению (что могло продолжаться довольно долго). А с военным министром Милютиным и генерал-адмиралом Покровским он вообще виделся чуть ли не каждый день — втроем обсуждали состояние армии и военно-морского флота России и решали все насущны вопросы.

Михаил Михайлович также лично просматривал и подписывал все наградные листы, касающиеся членов императорской фамилии. И бдительно следил за тем, чтобы каждый орден, полученный его близкими (тем более — сыновьями), был честно ими заслужен: узнавал подробности, требовал соответствующих документов и подтверждений, чтобы никто не посмел обвинить его в том, что он потакает своим родным.

И как бы много ни было на столе срочных и важных бумаг, но ровно в двенадцать часов Михаил Михайлович объявлял перерыв и шел проветриться — в любую погоду не менее часа гулял по дворцовому саду, расположенному сразу за Аничковым, Часто при этом его сопровождал кто-то из видных политиков, членов правительства или депутатов Государственной Думы — многие сложные вопросы, в том числе экономические и политические, он решал непосредственно во время этих прогулок, как говорится, на ногах (даже понятие такое появилось — «садовая дипломатия»).

Государь говорил, что от этого происходит двойная польза: для него самого — хороший ежедневный моцион (что в его годы чрезвычайно полезно, да и просто нужно для здоровья), а для высокопоставленных посетителей (иностранных дипломатов, членов Госсовета и прочих важных визитеров), — экономия времени, не надо лишний час сидеть и ждать в приемной. Затем следовал ранний обед (обычно в Малой столовой), а после этого — снова кабинет и работа.

В пять часов пополудни — вечерний чай (на него тоже кто-нибудь приглашался, но уже из числа старых друзей и приятелей), затем — еще немного усилий на разбор самых неотложных бумаг и планирование работы на завтра, и на этом — всё. В восемь вечера Михаил Михайлович ужинал, а потом отправлялся куда-либо отдохнуть и развлечься: или на премьеру в Екатерининский театр, или на балет в Александрийку, или же, если стояла хорошая погода и имелось соответствующее настроение, просто кататься по любимому Петербургу.

Он сидел на заднем сиденье своего шикарного «роллс-ройса» (подарок из Англии от Виндзоров — Георг Шестой пытался его задобрить и как-то наладить отношения), смотрел в окно на давно знакомые, родные и любимые городские пейзажи и, как говорится, ни о чем не думал, просто отдыхал душой и телом. Имеет император Всероссийский право хоть немного побыть обычным обывателем?

Глава 10

Глава десятая

Государя, разумеется, во всех случаях сопровождали дворцовая охрана и казаки, но он на них особо не надеялся, говорил, что, если кто-то твердо решит его взорвать, то непременно это сделает. Всех бомбистов-террористов, к сожалению, не переловишь, схватишь одних — на их месте тут же появляются другие. Как головы у легендарной Лернейской гидры! Срубишь одну — у нее вырастают две новые…

И всегда найдется какой-нибудь сумасшедший или революционер-фанатик (что, впрочем, фактически одно и то же), желающий стать мучеником, отдавшим свою жизнь за дело свободы и демократии в России. Убить царя — это же, можно сказать, наше любимое национальное развлечение, этим занимаются в России уже как минимум последние сто лет… Традиция, можно сказать, овеянная временем! Будь она неладна.

Сколько было уже этих самых анархистов, социалистов и просто ненормальных, кто покушался на него! Всех и не перечислить. И бомбы в него кидали, и стреляли, и чего только не делали! Что ж ему теперь, все время дома сидеть и трястись от страха? Нет уж, господа хорошие, не дождетесь! Он никогда никого не боялся и от опасностей не бегал, а потому прятаться не собирается. Живем, как говорится, один раз, и последний, и надо насладиться этим по полной.

Нет, прятаться от кого-то государь не собирался, но и рисковать понапрасну он тоже не хотел — прекрасно понимал, что его гибель может иметь весьма негативные последствия для страны. Наследник Николай еще слишком молод (тридцать два года), ему еще долго учиться, расти и готовиться, чтобы стать настоящим императором и управлять огромной, сложной державой. И перекладывать сейчас на его плечи такой неподъемно-тяжелый груз, как Российская империя, — это будет неправильно и несправедливо. Да и просто опасно… Пусть еще, как говорится, подрастет и окрепнет, войдет в настоящую силу, и вот тогда…

Да и ему самому на тот свет тоже еще слишком рано