Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Я кивнул Картеру, охрана вежливо, но твердо начала оттеснять репортеров и толпу. Появились французские полицейские с дубинками в руках. Кто-то вызвал «подмогу». Калеб, Артур и я сели в головной фиакр из нескольких экипажей, что ждали нас на выходе из порта. Остальные пролетки предназначались для багажа и сопровождения. Кони, запряженные в легкие двухколесные повозки, нетерпеливо били копытами по мостовой, их гривы развевались на ветру. Мы сразу направились к вокзалу, минуя суетливые портовые улицы.

— Притормозите здесь, — произнес я, едва заметив знакомое здание почтамта. — Мне нужно отправить несколько телеграмм.

Фиакр остановился у входа в здание почты. Оно было массивным, с колоннами и резными фасадами, типичное для европейской архитектуры. Внутри, несмотря на ранний час, царила деловая суета. Клерки, в строгих униформах, быстро перебирали бумаги, отправляли и принимали телеграммы, их пальцы ловко бегали по клавишам аппаратов. Стук телеграфных ключей, шелест бумаги, приглушенные голоса… Все это мигом прекратилось стоило нам всем зайти внутрь. Посетители и служащие уставились на альбиноса, пооткрывали рты.

Я подошел к одному из окошек.

— Мне нужна прямая линия с Нью-Йорк, — сказал я клерку. Меня допустили до аппарата, телеграфист быстро установил связь с поместьем. На проводе был Кузьма, который сообщил мне, что с сыном все в порядке, начал резать первый зубик.

После старовера, я решил пообщаться с Дэвисом. Тут пришлось задействовать кодовую книжку, которую мы разработали специально для секретной переписки. Каждое слово, каждая фраза имели свое значение, известное только нам двоим. Это был наш собственный, тщательно разработанный шифр, позволявшая обмениваться финансовой информацией, не опасаясь посторонних глаз.

Пока ждал ответа, просмотрел газеты. Помимо Калеба, французская пресса писала об американо-испанской войне. В Вашингтоне подписан предварительный протокол о перемирии.

Я пробежался глазами по заголовкам. «Испания повержена!», «Америка — новая мировая держава!».

— Переговоры о мире пройдут в Париже осенью, — Артур заглянул мне через плечо. — Все внимание будет приковано к ним. Сейчас самое время для Калеба.

В этот момент, аппарат вновь ожил, затрещав, выплюнул очередную ленту. Это был ответ от мистера Дэвиса, закодированный, как и положено. Я быстро расшифровал его, пробежавшись глазами по строкам.

«Облигации САСШ и Испании, после подписания протокола, выросли на четверть. Общий доход по торговым позициям уже превысил полмиллиона долларов».

Отлично! Дэвис, как всегда, на высоте.

Я быстро нацарапал ответ: 'Фиксировать прибыль. Начинать продавать в короткую английские бумаги.

Мы вернулись в фиакры. Отъезжая от почтамта, я вновь обвел взглядом Гавр. Город, раскинувшийся на пологих холмах, теперь предстал передо мной во всем своем разнообразии. Старинные здания из серого камня, с резными балконами и коваными решетками, теснились рядом с более современными постройками, чьи фасады были оштукатурены и выкрашены в яркие, жизнерадостные цвета. На узких улочках кипела жизнь: прохожие спешили по своим делам, торговцы громко расхваливали товары, а из открытых окон доносились звуки музыки и смех. Красивый город.

— Вверх по Сене можно было бы подняться речным пароходом прямо до Парижа — пояснил мне Артур по дороге — Но я подумал, что после плавания через Атлантику, ты бы сам выбрал железную дорогу. Да и поездом быстрее будет.

— Ты правильно подумал — кивнул я — Калеба тошнило всю дорогу, морская болезнь. Я боялся, как бы его не вырвало во время сеанса.

— Да… это было бы фиаско — засмеялся парень — После такого, какие уж души умерших…

— Что тут во Франции вообще происходит? — поинтересовался я

Артур коротко просветил меня насчет политической ситуации. Президентом Третьей республики является Феликс Фор. Но его должность в значительной степени церемониальная. Реальная политическая власть находится в руках премьер-министра и парламента. Власть сотрясают один кризис за другим, правительства то и дело уходят в отставку. Сейчас на Елисейских полях новый скандал. Писатель Эмиль Золя опубликовал открытое письмо «Я обвиняю!», разделившее общество на два лагеря: дрейфусаров — сторонников пересмотра дела Дрейфуса, защитников прав человека и республиканских ценностей — и антидрейфусаров (монархистов и националистов). Похоже Третью республику ждал новый парламентский кризис.

Русским послом в Париже служил князь Лев Павлович Урусов. Карьерный дипломат, тайный советник в чине гофмейстера. Имеет личную переписку с Николаем, большой сторонник панславянизма и захвата Проливов. Собственно, про эти Проливы Урусов регулярно напоминает царю. Дед с отцом не смогли, а ты сможешь. Лев Павлович не чужд мистицизма, поэтому заинтересовать его фигурой Менелика будет не трудно. Но нужна какая-то «наживка».

— Имеет французскую любовницу — Артур внимательно на меня посмотрел — Пинкертоны проследили за ним. Баронесса Шеврёз. Она известна в Париже тем, что держит популярный литературный салон на улице Варенн.

— А что же русская супруга? — удивился я

— Так она в России живет — усмехнулся парень — Не взял ее посол с собой во Францию

А ну понятно… Кто же в Тулу, да со своим самоваром едет.

— Вот через эту Шеврёз и будем действовать.

— Я тоже так подумал — Артур замялся — Итон, а это правда насчет Англии и новой войны?

— Может правда, а может и нет — пожал плечами я — Роль мирового гегемона… она такая… Постоянно приходится с кем-то воевать и кому-то доказывать свое превосходство.

— Кто же может кинуть вызов британскому льву⁇

— Скорее всего буры.

— Они же уже были биты!

— Как говорят русские, за одного битого — двух небитых дают.

Наконец, мы добрались до вокзала. Он был великолепен, с высоким, арочным потолком из стекла и металла, через который лился мягкий дневной свет. Десятки путей, покрытые блестящими рельсами, уходили вдаль, а на перронах стояли поезда, готовые отправиться в любую точку Европы. Здесь царила суета: пассажиры с чемоданами, проводники в синих мундирах, продавцы, разносчики.

— Мы заказали вам и всей вашей команде персональный поезд до Парижа, — произнес Артур, его голос был полон гордости. — Он уже ждет на пятом пути.

— Отлично, — кивнул я, ощущая легкое предвкушение. Париж. Место, где начнется моя новая игра.

Глава 13

Вагон, что нес меня сквозь летнюю Францию, казалось, лишь усиливал предвкушение. Париж, о котором я так много думал, теперь приближался с каждой минутой, и я чувствовал, как внутри нарастает та особая энергия, что всегда предшествует началу большой игры. Я сидел у окна, наблюдая, как аккуратные, ухоженные поля сменяются лесами, а затем и первыми пригородами — низкими каменными домами, увитыми плющом, с красными черепичными крышами. Воздух