Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Второй инцидент произошел с мадам Жозефиной д’Обре, хозяйкой литературного салона. Ее досье тоже содержало пикантные подробности. Дух ее покойного супруга, знаменитого композитора, явился на сеанс и начал «говорить» о ее изменах, о ее тайном романе с молодым учеником мэтра.

— Призрак рассказал, что вы предали его, Жозефина, — произнес я, глядя на побледневшую мадам д’Обре. — Ваша любовь была ложью. Его последние дни были омрачены горечью и предательством.

Жозефина очень сильно побледнела. Даже покачнулась в кресле.

— Как вы смеете! — воскликнула она, ее голос дрожал. — Это клевета! Вы… вы просто пытаетесь опозорить меня!

— Как его звали? Жан? — продолжал нагнетать я — Вашего любовника… Что с ним стало? Вы же забеременели от него, а потом избавились от плода, так? И любовник вас тоже проклял…

д’Обре, не говоря ни слова больше, сорвала с себя вуаль, бросила ее на стол, бросилась прочь из зала. За ней потянулись и другие присутствующие, их лица выражали смесь шока и любопытства.

Одним выстрелом — я убил двух зайцев. «Потопил» репутацию конкурентки мадам Шеврёз и снова привлек к нам внимание всего света.

Жозефина через газеты обещала подать на Менелика и меня в суд, даже пришел почтой иск. Но дальше дело не сдвинулось. Ибо приди д’Обре в суд за защитой репутации — мы бы позвали ее любовника. Пусть расскажет под присягой об их связи. Или попытается соврать. Опытный адвокат размотает его на раз, два, три… Видимо, Жозефина это поняла, затаилась. Даже закрыла временно свой литературный салон.

А я же задумался о том, чтобы перед сеансами подписывать «договор о согласии и неразглашении», чтобы избежать подобных инцидентов в будущем. Но юристы, к которым я обратился, лишь развели руками.

— Мистер Уайт, — пояснил мне один из них, самый заслуженный адвокат, что любил смотреть на клиентов через монокль, — это будет крайне затруднительно. В отношении сведений, полученных от потусторонних духов, нет никаких юридических прецедентов. Как вы докажете, что эти сведения были получены именно таким путем? Это метафизика, а не юриспруденция. Духа в суд не вызовешь.

Я лишь тяжело вздохнул. Похоже, мне придется продолжать играть на грани фола, балансируя между мистификацией и реальной угрозой судебных преследований и как следствие — разоблачения.

Но была и настоящая удача. На один из сеансов пришел известный французский инженер Адер Клеман с супругой. Месье Клеман, человек средних лет, с аккуратной бородкой и проницательными глазами, излучал ауру научного скептицизма. Его супруга, наоборот, казалась очень впечатлительной дамой, ее глаза горели любопытством, а руки нервно теребили кружевной платочек. Сеанс прошел скучно, практически без «откровений» — нам просто не удалось нарыть ничего интересного на семейную чету.

Однако, после сеанса, во время общения в нашем «клубе», где гости неформально беседовали за бокалом шампанского, Адер Клеман внезапно разговорился. Видимо, ударил алкоголь на голодный желудок. Он начал жаловаться на плохое отношение французского правительства к изобретателям, на бюрократию, на отсутствие финансирования. И в пылу этой эмоциональной тирады обмолвился насчет трудностей с финансированием его летательного аппарата «Авион».

Я, потягивая шампанское, чуть не поперхнулся. «Авион»⁈ Я думал, что до полета братьев Райт еще несколько лет, а тут, оказывается, есть готовый самолет! И уже даже модель Номер 3! То есть были модели один и два. Я должен был увидеть первый самолет!

Глава 15

На следующий день, едва рассвело, мы уже ехали в его мастерскую. Она располагалась за городом, на окраине Парижа, в небольшом, неприметном ангаре, построенном из дерева и гофрированного железа. Внутри царил полумрак, воздух был пропитан запахом дерева, металла и машинного масла. Повсюду лежали инструменты, чертежи, обрезки ткани и деревянные детали. Стояло несколько станков. И посреди этого хаоса, словно огромное, спящее насекомое, возвышался «Авион III».

Летательный аппарат был похож на огромную летучую мышь из полотна и древесины. Его размах крыла, как и сказал Клеман, составлял двенадцать метров, и он, казалось, полностью заполнял собой пространство ангара. Крылья были изогнуты, словно у птицы, и покрыты туго натянутым полотном, окрашенным в темный, землистый цвет. Каркас, изящный и легкий, был выполнен из тонких деревянных реек, соединенных металлическими креплениями. В центральной части, между крыльями, располагалась небольшая открытая кабина, где, судя по всему, должен был сидеть пилот. Клеман сразу перескочил схему биплана и построил моноплан!

Авион был оборудован двумя пропеллерами с четырьмя лопастями. Каждый из них, как мне объяснил Клеман, был оснащён паровым двигателем мощностью тридцать лошадиных сил. Я заглянул внутрь посмотреть устройство. Двигатели, массивные и тяжелые, с блестящими медными трубками и манометрами, выглядели впечатляюще, но, как я сразу понял, были главной проблемой.

— Я пытался летать на нем «подскоками», — произнес Клеман, его голос был полон горечи, — но не очень успешно. Двигатели развивали слишком мало тяги. Они слишком тяжелы для машины.

Теперь было понятно. Нет тяги — нет полета. Нет полета — нет финансирования. Надо облегчать вес. Оставить один пропеллер в носу, добавить закрылки.

— В правительстве сказали, что это бесперспективно — пожал плечами инженер.

Я обошел «Авион III» кругом, внимательно осматривая каждую деталь. Попросил завести мотор. Даже визуально, без приборов было видно, что винты медленно вращаются. Посидел в кабине. Она была примитивна, высотомер был, датчика скорости, оборотов двигателя не было. Управление — тоже мрак. Тормоз ручной, а не ножной, штурвала нет — только ручка. Плюс всего два режима у двигателей — включил, выключил. Нет, «такой хоккей — нам не нужен». Тут разбиться — легче, чем взлететь.

Я вылез из кабины, в голове у меня уже рождались новые идеи.

— Месье Клеман, — произнес я, поворачиваясь к нему, — эта машина — настоящее чудо. Но у нее есть несколько существенных недостатков.

Адер удивленно поднял бровь.

— Какие же?

— Во-первых, паровые двигатели, — начал я, указывая на массивные агрегаты. — Они слишком тяжелы, слишком громоздки и дают слишком мало мощности. Их нужно заменить на бензиновые. Те же двигатели внутреннего сгорания, что мы используем в автомобилях. Они будут легче, мощнее, эффективнее. Я думаю, что взлететь можно и на одном пропеллере.

Клеман слушал меня с нарастающим интересом.

— Во-вторых, — продолжил я, — отсутствие нормального хвоста. Это критически важно для маневренности и стабильности в полете. Мы можем использовать управляемые поверхности на задней кромке крыльев — закрылки — для увеличения подъемной силы и управления. А хвост…