Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Я сделал паузу, затем добавил:

— Мистер Форд в Детройте — уже начал строить двигательный завод бензиновых двигателей. Я там являюсь совладельцем. Если свяжетесь с ним и его инженерами — думаю там помогут сделать специальный мотор для… четвертого Авиона.

В глазах Адера Клемана читался шок, смешанный с восхищением. Он смотрел на меня, словно на провидца, который только что открыл ему будущее.

— Ну откуда⁈

— Что откуда?

— Сведения про хвост и закрылки? О бензиновом двигателе я думал, но он быстро засоряется и глохнет.

— Нужно специальный керосин высокой очистки — я проигнорировал его вопрос, откуда я узнал схему самолета. И надо отвлечь его от ненужных вопросов.

— Месье Клеман, — произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Готовы ли вы пустить меня в акционеры нового предприятия, если я открою финансирование? С вас патенты на устройство летательного аппарата — давайте называть его самолетом — с меня деньги. Честно? Готов вложить пару сотен тысяч франков. Этого хватит на опытный завод. Но надо будет построить аэротрубу.

Адер вытер пот со лба, покачал головой:

— Мистер Уэнхем построил такую трубу в Британии несколько лет назад, я читал его работы насчет аэродинамики…

— Многие ошибки конструирования проще обнаружить еще на земле. Вы согласны?

Инженер кивнул, задумался.

В его глазах я видел не просто колебания, а ожесточенную борьбу между многолетним скептицизмом и невероятным, почти сказочным обещанием. «Авион III», этот огромный, неповоротливый монстр из полотна и дерева, был его детищем, плодом всей его жизни, и любая переделка, любое изменение были для него почти святотатством. Но мои предложения, открывали перед ним совершенно иной путь — путь к настоящему полету, к славе, к признанию. Он, как истинный изобретатель, жаждал этого больше, чем денег. Идея моноплана, управляемых закрылков, легкого и мощного бензинового двигателя — все это, несомненно, звучало для него как музыка, но музыка, которую еще предстояло отрепетировать и сыграть. Клеман понимал, что я предлагаю ему не просто финансирование, а революцию, к которой он, возможно, был не готов. Ему требовалось время, чтобы переварить услышанное, чтобы взвесить все «за» и «против», чтобы представить себе этот новый мир, который мог открыться ему. Уверен, его супруга, мадам Клеман, которая была очарована Калебом, окажет на него должное влияние — в первую очередь объяснит ему откуда у меня подобные знания. Она была из числа тех впечатлительных натур, кто с жадностью хватался за любую мистическую идею, видя в ней подтверждение своих тайных надежд. А Менелик произвел на нее, несмотря на рядовой сеанс, сильное впечатление. Она, несомненно, будет уговаривать мужа согласиться, видя в моем предложении не просто деловую сделку, а некий знак судьбы. Так или иначе, я дал инженеру несколько дней на размышление, а сам продолжил заниматься организационными вопросами.

Следующие несколько недель пролетели в вихре событий, и к первой декаде сентября стало очевидно — наша афера с Менеликом Светлым достигла своего апогея. Париж, до этого лишь шептавший о необыкновенном африканском провидце, теперь буквально гудел. О нас писали все сколько-нибудь значимые газеты и журналы, от серьезных «Ле Фигаро» и «Ле Тан» до желтых бульварных листков, каждый из которых наперебой публиковал новые, все более невероятные истории о чудесном медиуме. Наши репортеры, которым я платил немалые деньги, работали без устали, создавая эффект постоянно нарастающего ажиотажа. Их статьи, наполненные броскими заголовками и псевдонаучными рассуждениями, подкрепленные фотографиями Калеба в его индиговом балахоне, были повсюду.

Возле особняка на площади Вандом круглосуточно толпился народ. Парижане, жаждущие чуда, страждущие утешения или просто любопытные, стояли длинными очередями, надеясь попасть на сеанс. Полицейские патрули лишь усиливали таинственность и эксклюзивность происходящего, превращая каждый визит в особняк в настоящее событие. В нашем импровизированном «клубе», где по вторникам и пятницам собирались сливки французского общества, я уже принимал министров правительства, прокурора Парижа с супругой, армейских генералов в полной форме, известных писателей и художников. Все они жаждали прикоснуться к тайне, услышать «голоса» умерших, получить ответы на свои сокровенные вопросы. План светских визитов был расписан на весь месяц вперед, и я, порой, чувствовал себя не банкиром, а ловким жонглером, удерживающим в воздухе десятки шаров одновременно.

Седьмого сентября, когда Париж был буквально объят «менеликоманией», в нашу обитель прибыл новый, весьма необычный гость — сам Артур Конан Дойл. Великий писатель, чье имя было известно всему миру благодаря его гениальному сыщику Шерлоку Холмсу, приехал в Париж специально, чтобы встретиться с Менеликом. Я знал, что Конан Дойл, несмотря на свой рациональный ум, питал глубокий интерес к спиритизму и оккультизму, верил в мир духов и активно участвовал в сеансах. Его приезд был для нас настоящим подарком — лучшей рекламы и придумать было невозможно.

Я встретил его в гостиной, где уже горел камин, отбрасывая на стены причудливые тени. Конан Дойл был высоким, широкоплечим мужчиной, с массивным лицом и аккуратно подстриженными усами. Писатель носил массивные очки, сразу попросил пепельницу — писатель много курил.

— Весьма рад нашей встречи, граф! — писатель говорил по-английски с явным ирландским акцентом. Будто в рот каши набрал.

— Можно просто Итон. Я недавно был пожалован титулом, еще не привык.

Дойль напоминал мне старого, мудрого медведя, который, несмотря на свою внешнюю неповоротливость, обладал острым умом. Даже странно, что он так подсел на спиритизм, что сорвался из Англии во Францию.

— Благодарю вас за возможность этой встречи. — произнес писатель. — Я и сам много лет уже провожу сеансы, думаю мой интерес к вашему необыкновенному другу понятен.

— Большая честь принимать вас в нашем доме. Подпишите мне Знак четверых?

Я протянул писателю книжку про Шерлока Холмса, пока Конан Дойль ставил автограф, коротко рассказал о новом молодом авторе из Штатов — Джеке Лондоне.

— Да, да, слышал о нем — покивал англичанин — Юконские рассказы отложил почитать, все никак не дойдут руки. Кажется и вы там фигурируете?

Писатель проницательно на меня посмотрел.

— Помог слегка на старте Джеку

— Что же… Прочитаю и если понравится — порекомендую своему издателю.

Я не стал дальше терять времени на светские любезности. Раз Конан Дойл приехал, значит, его нужно было использовать максимально эффективно.

Не откладывая дело в долгий ящик, в тот же вечер провели сеанс с Менеликом. Калеб, как всегда, был на высоте. Он издавал гортанные звуки, закатывал глаза, его тело подрагивало, словно от прикосновения невидимых сил. Я переводил его слова,