Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Ну? – хмуро спросил Питбуль, уставив свои маленькие глазки на Артура.

– Я… Подумал хорошенько о том, что ты сказал. Мне нужна твоя защита, иначе мне не выжить в Доргейме.

– Прежде ты вроде неплохо выживал? – недоверчиво ухмыльнулся Питбуль, хоть слова Артура уже начали медовой водой растекаться по его сознанию.

Юноша виновато опустил глаза, словно не желая быть откровенным. Питбулю это очень не понравилось. Он вновь грубо схватил Артура за плечи и встряхнул несколько раз, словно тот был тряпичной игрушкой.

– Что изменилось, а?

– Н-ничего.

– Ты врешь, падла! Если не скажешь, я всю душу из тебя вытрясу!

Тогда Артур поднял на Питбуля свои ясные голубые глаза и проговорил тихо и умоляюще:

– Думай про меня, что хочешь, но мне правда нужна твоя защита. Я кое-что узнал.

Опять молчание. Питбуль начал злиться из-за того, что приходится клещами вытягивать информацию. Он уже хотел было ударить несговорчивого соперника наотмашь, чтобы тот поторопился, но Артур и сам продолжил, переходя на исступленный шепот:

– Ты помнишь историю с побегом?

Питбуль почувствовал, как руки его помимо воли своего обладателя, холодеют и покрываются по́том. Еще бы он не помнил! Тогда они все впервые узнали, что истинный хозяин Доргейма имеет форму.

– Азор еще рассказывал, что они встретили в лесу… Ду-ха.

Снова молчание. Какой-то подозрительный шорох в кустах, и Артур вздрогнул всем телом, заставляя Единицу побледнеть от страха.

– Помнишь, Азор так странно начал на себя наговаривать… Мне еще тогда показалось это удивительным. Азор рассказывал свою историю так, как будто Дух стоял рядом и внимательно следил за каждым его словом! А что, если это правда? Но кто это мог быть? Между тем от самого начала побега до его возвращения в колонию с Азором все время находился только один человек, которого мы оба очень хорошо знаем…

Питбуль изумленно уставился на Артура.

– Что ты мелешь! Братишка пытался убежать с Четверкой, а больше там никого и в помине не было!

Артур многозначительно кивнул головой, словно искомое имя уже прозвучало в вечерней лесной тиши.

– Вот что я думаю… Дух – он ведь на то и дух, что может обернуться кем угодно. Понимаешь? Он может принять любую форму. Сегодня один, завтра другой… Что ему мешает прикинуться новичком? Он пристально следит за порядком в Доргейме и карает всех нечестивых. Он внедряется к нам, чтобы узнать всю нашу подноготную! Дух приказал Азору говорить о себе столь нелицеприятно именно затем, чтобы Оделян захотела как можно крепче его наказать! Дух все время стоял с нами и контролировал Азора, из-за чего его речь и вышла такой наглой и вызывающей!

– Нет, нет, что ты такое говоришь! – вдруг страшно заволновался Питбуль, но Артур неумолимо продолжил свою мысль:

– Я тогда еще не подозревал, но теперь я точно знаю, кто является Духом! И, кажется, он тоже узнал о моих подозрениях! Теперь у меня нет никакой защиты перед ним, ни единой! И мне страшно! Вспомни, что стало с Неприкасаемыми! Ведь подобное мог совершить только Дух! Прошу, дай мне защиту! Я готов делать все, что захочешь, только избавь меня от нахождения с ним в одной камере! Ты сказал, что, возможно, сам скоро станешь главным? Я верю, что только ты сможешь мне помочь! Я боюсь его, боюсь до дрожи, с самого первого дня, как оказался в Доргейме! – слова юноши походили на отчаянные рыдания, которыми он стал захлебываться, ибо они переполняли все его существо. Вдобавок Артур принялся хватать Питбуля за руки, словно умоляя защитить.

Единица резко отшатнулся от бредившего юноши. Он как-то сразу и надолго позабыл их дурацкое соперничество. Дело принимало серьезный оборот, к которому он вовсе не был готов психологически. Ему захотелось немедленно уйти подальше от этой мрачной поляны, истерически хватавшего его за руки обезумевшего новичка (чтоб ему утонуть в болоте!), этих коварно настроенных сосен и вероломных теней на земле.

Внезапно раздавшийся тихий шелест сухих веток заставил парня застыть на месте, словно кто-то поместил его в форму и залил гипсом. Как завороженный, Единица уставился вглубь коварного леса, и слышалось только его гулкое биение сердца против жуткого шороха веток.

Темнота вдруг неожиданно озарилась огнем: то тут, то там воспламенялись листья, освещая мрачную поляну. Появился острый запах дыма, а Единица уже был готов скулить от страха. Вдобавок ко всему проклятый новичок приклеился к нему, как банный лист, трусливо прячась позади, ожидая, по всей видимости, что храбрый Питбуль станет его защищать от неведомого врага! Как бы не так! Да он первым даст деру, как только увидит…

Неприятное видение не заставило себя ждать. К ним медленно направлялся Четверка. Только как же он был не похож на самого себя! Куда только делась вечная забитость, затравленный взгляд жертвы, ссутуленные плечи? Он шел медленно, неторопливо, величественно, носком сапога небрежно отбрасывая в разные стороны горящие листья, и поистине со стороны казалось, будто это сам властелин леса в своей царственной мантии движется им навстречу! Страх делает удивительные вещи: он дорисовывает то, чего никогда не было. Так и до смерти испуганному Единице показалось, что из пальцев Четверки выходят горящие искры и воспламеняют лес вокруг.

«Дух» с укором посмотрел на Питбуля, после чего громогласно изрек:

– Ты… Храбрый боец и надежда всего Доргейма… Что же ты делаешь?

Единица в панике обернулся к Артуру, словно ожидая, что тот поможет ему ответить на этот странно поставленный вопрос, но Бунтарь и сам стоял, намертво приклеенный к своему месту, и не сводил напряженного взгляда с пришельца.

– Что. Ты. Делаешь?

– Я… Я не совсем… п-понимаю, – трусливо промямлил храбрец, буквально ощущая, как у него трясутся поджилки.

– Ты. Угнетаешь. Слабых. Не слушаешься главных. И наконец, одно из самых страшных твоих преступлений…

Единица сжался, ожидая худшего.

– Ты. Врешь.

– Я не-е… в-врал, – неуверенно проблеял Единица, уже пытаясь начать оправдываться.

– Ты соврал, когда писал про свой страх. Так чего же ты боишься больше всего на свете? – говоря это, Четверка все приближался, а ветки за его спиной делали его неказистую фигуру в два раза выше, чем дело обстояло на самом деле. Бедный Питбудь сдался, слезы потекли по его щекам, и он бухнулся на колени в кусты черники. Об угнетении слабых еще не трудно было догадаться, но Дух узрел именно то, чего никто просто не мог знать! Решительно никто