Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Единица так напугался, что просто не мог задуматься о возможных несостыковках и несовпадениях; он всем сердцем поверил, что перед ним тот самый страшный и ужасный хранитель Доргейма, таинственный каратель и борец за правду.

– Кого ты прячешь за своей спиной, мерзавец? – так же величественно прогромыхал Четверка, указав коротким и совсем не величественным перстом на скорчившегося Артура. Тот, кстати, нехотя последовал примеру Единицы и тоже самозабвенно бухнулся на колени.

– Прошу, пощади, – еле выдавил из себя грозный Питбуль, размазывая по лицу слезы.

– Я намереваюсь сделать с тобой то же, что и с другими, дерзнувшими нарушить правила…

– Нет, нет, умоляю, я исправлюсь, больше не буду…

– Клянешься ли ты, презренный человек, возомнивший себя невесть кем? Ничтожный червь, мокрушник, угнетатель, посмевший попрать ногу своего господина?

– Клянусь, клянусь!

– Больше я не должен видеть вас вместе, презренные! Больше ты не будешь плести козни, позабудешь все свои гнилые интриги! С этих пор ты будешь защищать всех слабых и предлагать помощь всем униженным! Ты будешь работать усерднее! Ты перестанешь лгать! И я даю тебе первое предупреждение! Я буду ходить за вами, следить за каждым шагом, как делал и ранее, не показывая себя. Берегитесь, гнилое отродье! А теперь уходите прочь, пока я не спалил вас дотла! – последнюю фразу Четверка буквально выкрикнул, и Единица, сорвавшись со своего места, попытался убежать, да только он, видимо, от страха позабыл направление. Через минуту храбрец скрылся в лиственном лесу, то есть в противоположной от Северного дола стороне, напоминая своим жалким видом вспугнутого охотником гигантского кабана.

Артур поднялся с колен, и его довольное лицо обратилось в сторону новоиспеченного «Духа». Четверка тоже медленно поднял голову, и его глаза серьезно и сумрачно посмотрели на приятеля. Столкнувшись взглядами, как рапирами, они замерли друг напротив друга, и у Артура вдруг на миг похолодело все внутри, словно он оказался в ледяной воде. В голове его мелькнула мысль о том, что Жаба, пожалуй, даже слишком хорошо справился со своей ролью. Но затем круглое лицо «Духа» вдруг расплылось в довольной усмешке, и он искренне, по-доброму рассмеялся.

– Ну как я, хорош?

– Пожалуй, только про мокрушника это ты зря сказал. Не думаю, что Дух знаком с воровским жаргоном.

– Ах, вечно ты придираешься! Как по мне, так даже столичный профессионал не сыграет лучше! Впрочем, и ты молодец, братишка. Вернее даже так: именно ты и есть молодец. Ты все это придумал. Голова у тебя варит что надо!

Артур ласково улыбнулся приятелю.

– Боюсь, только ты все же немного переусердствовал. Видел, как он деру дал? А если попадет в трясину?

Четверка довольно ухмыльнулся:

– Ты смеешь подвергать мои решения сомнению, презренный червь?

– О нет, что вы, даже не помышляю! Надеюсь, добрый Дух проводит меня до камеры и обеспечит защитой, дабы избавить от назойливого внимания лосиных мух?

Жаба подошел к нему и заговорщицки подмигнул:

– Легко!

С того самого дня в Доргейме произошли кое-какие изменения по сферам влияния. Все началось с подозрительного поведения Единицы, который, вернувшись в лагерь к отбою, стал отчетливо смахивать на умалишенного. Почему же его поведение перестало выглядеть нормальным? Начнем с того, что он вдруг изъявил удивительное и совсем нехарактерное для его гордой и властолюбивой натуры желание вынести за остальными парашу.

Что ж, ладно бы только это. Но затем последовали и другие причуды. Он вдруг взял в привычку перед всеми извиняться. Подойдет, например, к своему старому товарищу Сотке, которого раньше любил поколачивать, и извиняется, тихо так, робко, и кланяется, как ненормальный. Помимо этого, Единица стал пресмыкаться перед теми, кого раньше нещадно обижал. Но особое отношение у него появилось к Четверке. Жабу он старательно обходил стороной, а когда они все же встречались на деревянном мостке, то сломя голову бежал обратно – в сторону, противоположною своему изначальному движению.

Все это было загадочно, но вместе с тем и забавно. Однако Артуру вовсе не было смешно, когда его вдруг позвал Чероки. Неприкасаемые что-то замыслили и хотели поделиться этим с Артуром.

Когда клипсянин вновь оказался в тайной подземной берлоге, где он впервые встретился с Базилом и его компанией, здесь уже все давно собрались и что-то напряженно обсуждали. Увидев Артура и Чероки, Базил поднялся на ноги.

– У нас, как обычно, мало времени, – озабоченно проговорил он. – Но ты должен это знать! Мы знаем, кто является Тенью!

– Вот как? – энергично отозвался Артур, заинтересованно взглянув на заговорщиков.

– Это Четверка, – сказал Базил, и слово это будто бы мрачно повисло под темными сводами пещеры.

Глава 8. Не открывай всякому человеку твоего сердца, чтобы он дурно не отблагодарил тебя

– И не стоит лыбиться. Дело слишком серьезно, чтобы относиться к нему так беспечно, – грубовато заявил Кокос, хмуро взглянув на Артура. Но тот только отмахнулся.

– С чего вы вдруг решили, что это Четверка? Единица надоумил?

Чероки фыркнул и, подойдя к Артуру, неожиданно стиснул того за плечи, очевидно пытаясь изобразить дружеские объятия.

– А ты смекалистый тип, вроде меня. Я тоже страсть как люблю всякие проделки! Только на сей раз ты весьма ошибся в выборе друзей, понимаешь, приятель?

Артур с некоторой опаской отстранился от не в меру эмоционального Чероки.

– Если честно, то не понимаю.

– Неплохо придумал, как проучить Единицу, но спорим, ты и не предполагал, что Четверка и правда окажется Духом? Хотя, что говорить, никто из нас не мог о таком помыслить. Он ведь все-таки новичок…

Артур внутренне напрягся. Неужели Неприкасаемым стала известна какая-то дополнительная информация, напрямую указывающая на недобросовестность Уткена? Ему ужасно не хотелось в это верить. Базил с пониманием покосился на Артура; казалось, руководитель Неприкасаемых прочитал его мысли.

– Я знаю, в это сложно поверить, – начал он, – но, увы, кажется, мы обнаружили так называемого Духа… Начнем с того, что у Четверки не было никакой цепочки.

– Но Утке… то есть Четверка сам говорил, что ему удалось во время шмона припрятать ее… – нахмурился Артур. Базил развел руками.

– Нет. Его очень хорошо обыскали. Поверь, надзиратели умеют это делать получше полицаев. У него и правда ничего не было.

– Но зачем он тогда вообще упоминал цепочку? Зачем сказал о ней Азору?

– А вот это и есть самое важное. Действительно, зачем ему говорить того, чего нет? Очень просто: он преследовал определенную цель. Посуди сам, в колонии уже давно кто-то подталкивает других ребят на