Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

хочу сказать, что сколь бы ни было невероятно все, что ты мне рассказал… Я все-таки склонна верить тебе. Если мой брат Тод действительно искал меня… А моя семья взаправду мечтает меня увидеть… Но все же, откровенно говоря, это похоже на сказку: всю свою осознанную жизнь я провела в полном неведении и даже ненависти по отношению к своим родителям, а теперь выясняется, что у моей ненависти нет никаких оснований… Словно твердая почва вдруг ушла из-под моих ног. Я не знаю. Господин Мильхольд заменил мне отца и мать; по его убеждению, все беруанцы без исключения – жалкие лгуны и наглые притворщики. Он воспитывал меня и, надо сказать, относился вполне сносно. По крайней мере, лучше, чем армуты.

– Я тоже был у армутов, – помедлив, хмуро произнес Артур. – И я вполне способен понять тебя. Но я не вру. Если бы я хотел заручиться твоей поддержкой, то сделал бы это сразу же, когда планировал побег. Да, ты права, я солгал тебе тогда, но, клянусь, я сделал это не ради себя. Мне не хотелось выдавать Азора и Четверку.

– А почему, кстати, ты сам передумал бежать? – с неприкрытым подозрением осведомилась хозяйка топей, с некоторым торжеством глядя на юношу. Значит, она все-таки была права на его счет! Он соврал ей!

Красивое лицо юноши омрачилось; Артур слегка нахмурился и руками потер виски, словно у него неожиданно разболелась голова.

– Вот это я, к сожалению, не могу рассказать тебе, – виноватым голосом ответил он ей. – Иначе, я подведу кое-кого. Вернее, я расскажу, но позже, когда мы уйдем из Доргейма. Тень находится здесь, среди нас, она следит за каждым нашим шагом, и я не имею права вести себя неосторожно. Я и так сильно рисковал, поделившись с тобой всей этой историей. Ты ведь понимаешь, что я ужасно рисковал, Одди?

Проникновенный взгляд его голубых глаз, казалось, заворожил Оделян; какое-то время она изучала его лицо, словно пытаясь отыскать несуществующие изъяны. Затем, передернув плечами, девушка решительно произнесла:

– Я должна основательно все обдумать. А ты займись лучше делом. Не хочу, чтобы по твоей вине у меня были проблемы.

Артур с сожалением отошел от гостеприимного камина; меньше всего на свете ему хотелось в такую промозглую погоду возвращаться к опостылевшей работе. Но делать было нечего. Он сделал первый ход, теперь приходилось ждать ответа Одди. Когда погрустневший юноша уже почти подошел к двери, хозяйка топей неожиданно приблизилась к нему и сказала уже более мягким голосом:

– Возьми мой кашемировый шарф, Артур. Там действительно очень холодно.

Этим же вечером, когда Артур, до смерти уставший и продрогший, лег на свою койку, намереваясь немедленно заснуть и предать забвению волнительные события дня, он вдруг почувствовал, как что-то острое уперлось ему в спину. В одном месте дряхлый вонючий матрас заметно вспучился, как если бы под него засунули нечто весьма объемное.

– Хватит возиться! – грубо прикрикнул на своего соседа Джехар в темноте. Артур тихонько приподнялся, стараясь не шуметь, и осторожно отогнул один край матраса. Берестяной короб. Доланд, как и обещал, уже начал реализацию своего плана. Однако Артур стал сомневаться в том, что ему удастся убежать. Хотя вернее будет сказать, успешность данного предприятия теперь целиком и полностью зависела от доброй воли Оделян. Если своевольная хозяйка топей и правда ему поверила, то, возможно, ему еще удастся склонить ее на свою сторону. В противном же случае она будет непрерывно следить за всеми его перемещениями.

Артур с грустью покосился в сторону койки, на которой клубком доверчиво свернулся Уткен. Круглое лицо юноши пожелтело и осунулось, под глазами его залегли черные тени, лоб скорбно сморщился; казалось, даже во сне Четверка продолжает свою малоприятную работу, каковой его всячески нагружал безжалостный Джехар. Что станет с ним, если Артур уйдет?

Клипсянин не рассказал своему новому другу про сегодняшний разговор с Неприкасаемыми, хоть и обещал Базилу поговорить с ним. Умолчал он так же и о готовящемся побеге. Теперь, когда есть хоть малейшее подозрение в том, что Уткен является Тенью, ему следует держаться от него подальше. Но как же это было невыносимо тяжело! Артур лег поудобнее на свою кровать, ставшую уже такой привычной. Возможно, это его последние дни в Доргейме. Вскоре он вновь попробует убежать. С Оделян или без, он должен был хотя бы попытаться.

Глава 9. Как лук, напрягают язык свой для лжи

На следующее утро Артур сделал для себя весьма неприятное наблюдение: доргеймцы стали косо смотреть в его сторону (впрочем, так бывало и раньше, однако в последнее время его присутствие предпочитали игнорировать). Означало ли подобное пристальное внимание, что Одди проговорилась? Это, увы, не представлялось возможным узнать, ибо спросить было не у кого, даже с Жабой он теперь перестал общаться.

Кстати, за завтраком он был хмур как дождевая туча, надолго зависшая над Доргеймом. Жаба избегал прямых взглядов в сторону Артура, а если тот смотрел на него, то поспешно опускал голову. Что ж, его вполне можно было понять. Вчера Артур не обмолвился с ним ни словом, в то время как раньше все свободные от работы вечера они проводили вместе за разговорами.

Да и остальные ребята выглядели какими-то понурыми, даже невозмутимый Джехар. Главарь сидел напротив со злым выражением лица и ожесточенно размазывал своей ложкой брюквенную кашу по стенкам тарелки, словно надеясь, что таким нехитрым образом она быстрее исчезнет и прекратит издавать столь неаппетитные ароматы. Когда заключенные закончили трапезу, вожак тяжелым взглядом смерил Артура:

– Мне надо поговорить с тобой.

И это тоже было неприятно, ибо обычно Джехар не горел желанием с ним общаться, и, помимо отрывистых лающих приказов, от него нельзя было услышать ничего дельного. Артур с безразличием пожал плечами. Ну хочешь – говори. В конце концов, не он здесь главный. Дождавшись, когда все заключенные разбредутся по тренировкам, а столовая опустеет, Джехар вновь исподлобья взглянул на Артура.

– Разве сегодня мы не будем учиться? – невинным голосом поинтересовался тогда клипсянин. Вожак скривился, будто, не запивая водой, проглотил целого короеда.

– Так любишь здешние уроки, Бунтарь? – не без ехидства ответил, наконец, он.

– Нет, но это лучше, чем смотреть на твою унылую физиономию.

Джехар язвительно усмехнулся.

– Да, за все время пребывания здесь ты так и не научился одной малости – уважению к своему главному. А я-то было подумал, что ты способный. Впрочем, ты чертовски прав на мой счет, братишка. Не уважаешь меня? Я и сам себя не уважаю.

Артур с удивлением