Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

Генерал-аншеф Голицын В. И.

Утром Дмитрий отправился в штаб за предписанием, затем в казармы, так как оказалось, что он едет не один, а с теми стрельцами, с кем восстанавливал охранную сеть, да еще дали полусотню стрельцов. Построив тех, кто должен убыть в Джурчи с ним, приказал подготовить снаряжение и завершить тут все свои дела.

– Завтра с утра выдвигаемся, а надолго ли мы убываем, сам не знаю, может, будем служить там. Вам все понятно?

– Так точно, – нестройно ответили ему, и Дмитрий распустил строй готовиться к походу. Уже дома, проверив дорожный мешок и сложив туда все, что было необходимо, присел.

– Кузьма, – позвал он домового и, когда тот появился, сказал: – Мне надо будет отъехать, на сколько времени, не знаю, при этом не близко. Ты как, дом останешься сторожить или со мной отправишься?

– Как это, отъехать? Куда это? – заволновался тот.

– Да вот посылают, по воинской нужде, приказали. Так что решай.

– Да я с тобой, конечно, чего тут мне одному-то делать.

Поутру проверил стрельцов, снаряжение и запасы провианта. Двинулись в путь, когда солнце стояло уже в зените. Только скрылись из вида строения Перекопа, как Дмитрий открыл портал и всех погнал на ту сторону. Прыгнули хорошо, верст на сто. Получалось у него с каждым разом все лучше и лучше. Пройдя еще несколько верст, скомандовал привал и велел готовить пищу.

«Вот жизнь пошла, – думал Дмитрий, прихлебывая иван-чай, – гоняют как сидорову козу. А с другой стороны, мне даже лучше, практически никого надо мной с ценными указаниями. И надо бы сейчас обдумать, что для меня лучше, добираться, словно мы идем пешком, или быстро проскочить при помощи портала. Как-никак, а более трехсот верст можно и полмесяца тащиться. Но уже осень, хотя тут на юге осень понятие относительное, но все же. Ладно, ни вашим, ни нашим, дней пять идти будем, я и дурака немного поваляю. В общем, решено». – И со спокойной душой Дмитрий отправился спать.

– Здравствуй, сват, ты чего звал-то, и сам смурной какой-то, случилось что? – спросил довольно полный мужчина с маленькими, глубоко посаженными глазками.

Сваты обнялись, и хозяин пригласил гостя за стол, разлив по кубкам вино.

– Присаживайся, сват, да вот, понимаешь, случилось, поспешил я с Черемисиным-младшим, а теперь точно в немилость попаду. Так что надо пока сидеть тихо, как мыши под веником. Надеюсь, ты ни с кем не делился нашими планами?

– Да што ты, сижу тихо и никому ни гугу, я, штоль, не понимаю, вот даже Милославских да Воротынских на севера отправили. А уж какие бояре были – не чета мне. Вон, даже дядьку родного Ксенька придавила.

– Точно, придавила она Годунова, сказала, что может и головы лишить, не посмотрит, что родня, а сыновей да родню охолопит, да к Северному океану отправит, такие вот дела.

– Ну а ты как в немилость попал?

– Ну так, сам знаешь, последний раз ничего опять не получилось ни со старшим, ни с младшим Черемисиным.

– Знаю, знаю, сват, – и, понизив голос, произнес: – Первая засада, видать, промахнулась и тут же поплатилась, выбил он всю засаду и уехал. Да только вот ко второй так и не добрался. Я вначале подумал, что проспали они, а теперь и сам не пойму, как они его не увидели, неужели глаза им отвел?

– Да тут, понимаешь, другое, хотя это и не большая тайна, но болтать слишком тоже не стоит. Парень-то может порталы создавать, вот он и добирался после нападения порталом.

– Каким таким порталом?

– Ну как к нам нечисть попадает, так и этот может их делать и ходить ими. Вот он здесь, а затем – раз! – и за тысячу верст.

– Да ты что…

– Да, императрица закупила их у академии три штуки, за день можно войско перекинуть куда надо, но стоят огромные деньги. А я, не зная ничего этого, и отправил его, как прибыл, в полк служить, в Крым. Раньше я предлагал Ксении отправить его в войска послужить, опыта набраться, она промолчала, а когда в монастырь усвистала, я и подсуетился. А когда вернулась, я ей и доложил, мол, так и так. Что тут началось! Поверь, я чуть воду не пустил, думал, там она меня и загрызет.

– Что теперь, тебя уже в отставку отправили?

– Пока нет, но мне донесли, что вызывала она к себе князя Пожарского, как бы не приказала следить за мной. Так-то вот, – и говоривший тяжело вздохнул. – Ты, сват, наливай давай, не сиди. – Они еще долго сидели и тихо разговаривали.

– Ладно, сват, не расстраивайся, – сказал гость, – может, все и образуется еще, а я поеду, вечереет, а я сегодня никого из охранников не взял. Ты же сказал, чтобы приезжал сам и людей с собой не брал. – Они снова обнялись, и хозяин вышел проводить гостя до самых ворот.

Лето в Москве жаркое, гость, покачиваясь в седле, постоянно вытирал пот, струящийся по лицу и шее после выпитого вина. Он спешил, сумерки опускались на Москву, время всякого сброда, который в это время выползал на охоту, но до дома оставалось всего ничего. Какой-то пьяный, покачиваясь, оступаясь и держась за забор, осторожно двигался ему навстречу. Он даже внимания на него не обратил, но не успел миновать пьяного, как спину со стороны сердца обожгла невыносимая боль, такая, что он не мог вздохнуть. Он и не вздохнул, а просто упал на шею коня, а тот, кто был мгновение назад пьяным, сдернул седока с коня, быстро сорвал с пальцев жуковины и срезал с пояса кошель. Затем, закинув на спину небольшой арбалет, чтобы не мешал, вскочил на коня убитого и, ударив того каблуками сапог, попытался ускакать. Но конь заартачился, тогда убийца достал кинжал и уколол коня в круп. Конь сразу же ударил в галоп, стараясь уйти от боли, так