Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

кнутом над лошадиными спинами. – Этот самый Шелк в каком-то поселении к югу от нас. В горном поселении – Гаон называется. Нанимает людей воевать за него. Штурмовиков нанимает. Вот для дюко Ригольо никого и не осталось!

На сей раз смех Инклито прозвучал не так громко, как прежде.

– Я и говорю родным: Шелк здесь, говорю, и непременно придет нам на помощь… только, понимаешь, Инканто, никак в толк не возьму, откуда ему про нас знать.

– По-моему, он вряд ли знает о вас.

– Ты ранен. Нет, я не про глаз – про ту, что свежее, под одеждой. Может, пес тяпнул, а?

Я ответил, что псы тут ни при чем.

– Так, может, иглострел?

Я отрицательно покачал головой.

– А может, и пуля.

На это я ответил молчанием.

– Везучий ты человек, – продолжил Инклито, не дождавшись ответа. – В кого пуля попала, обычно не выживают. Вот и Шелк в точности как ты. Так о нем в книге сказано. Не боец, не штурмовик, но тоже бьется. Порой носит с собой иглострел, а если что, палкой огулять может, – заметил он, постучав рукоятью кнута о мой посох.

– Нет, я, что бы ни прошло тебе в голову, вовсе не Шелк. Врать тебе я не хочу.

– Я и не заставляю, Инканто. Ты мне брат, но драться мы с тобой не станем.

Тут он завел рассказ о своей военной карьере, оказавшейся весьма продолжительной, а после того как мы проехали около полулиги, сказал:

– Мне от тебя совет нужен, Инканто. Помощь твоя нужна. Может, ты и не понимаешь отчего…

– С полдюжины догадок предложить могу.

– Незачем. Я тебе прямо скажу. Здесь, в Бланко, советы всем даю я. Как упражняться. Как биться. У нас собрания в обычае, я рассказывал. Когда мы собираемся вместе, называется это Корпо. Наши хотят знать. Я роюсь в голове и объясняю, – сообщил он, сделав вид, будто вытаскивает что-то из собственного уха. – Теперь там больше нет ничего. Пусто. Потому тебя и прошу.

– Человек… мудр-р, – каркнул Орев и, взвившись в воздух, понесся над пастбищем к лесу.

– Тогда вот тебе первый мой совет: не поддавайся искушению просить совета у тех, кто хуже тебя знаком с положением дел, – сказал я.

– Совет хоть куда, – чмокнув лошадям и изобразив на лице задумчивость, пробормотал Инклито. – То есть советов по опыту войны на юге у тебя просить без толку? Ты о ней вовсе ничего не знаешь?

– Уверен, если и знаю, то куда меньше, чем ты.

Действительно, никаких новостей о южных событиях я не слышал уже около недели.

– Если я расскажу тебе, что не дает мне покоя…

Здесь ему пришлось прерваться: дорога под колесами повозки сделалась на редкость ухабистой.

– Если расскажу, может, самому придет на ум что-то стоящее. Вот этот Шелк. Не из книжки Шелк, настоящий. Живой.

Я согласно кивнул.

– В помощь своим нанял бойцов со стороны. Я же говорил, так? Нанял.

– Допустим.

– У нас еще слово такое для них имелось… забыл. Ну да ладно. Вижу, ты о них кое-что знаешь. Так вот, этот настоящий человек, которого зовут Шелком, – он победит. Его поселение победит. Тогда нанятым им бойцам придется искать других нанимателей: есть-то, небось, хочется каждый день. Оставит ли он при них розданные им пулевые ружья, Инканто? В книжке оставил. Как полагаешь, может, и сейчас так же поступит?

– По-моему, у большинства из них пулевые ружья уже есть, – заметил я. – Как будет с теми, кто не имел и, возможно, получил их, я себе просто не представляю.

А как же? Решение ведь оставалось за Хари Мау!

– Рискуют эти наемники, как ни крути, получат они оружие или нет, – в раздумьях пробормотал Инклито. – Ты, может, скажешь: наймите их сами, но наниматель с ними тоже рискует здорово, да и не осилим мы… не настолько богаты.

– А дюко Ригольо богат?

– Еще как! – подтвердил Инклито, щелкнув кнутом. – Из своих же людей выжимает.

Мне сразу же вспомнился план советника Лори, хотя о нем я в то время не обмолвился ни словцом.

– Если вы не в состоянии перекупить этих наемников, то, полагаю, вряд ли сумеете помешать дюко нанять их.

Инклито уныло кивнул.

– Однако вполне можете откладывать схватку до тех пор, пока у него не кончатся средства на их содержание, – с не слишком-то искренним оптимизмом продолжил я. – Пока они служат ему, время на вашей стороне. Если не ошибаюсь, ты говорил, что он, решив воевать с вами, заручился помощью других поселений?

– Ну да. Новелла-Читты и Ольмо. Они от нас дальше, чем Сольдо, и правят ими такие же дюко или еще кто-то вроде. Это один довод за…

Я кивнул в знак того, что мысль понял.

– Что же они выигрывают в случае победы дюко Ригольо?

– Может, он их в покое оставит… Не знаю. Думаю, они его просто боятся. Видишь вон тот холм? – спросил Инклито, указав вперед рукоятью кнута.

Погода выдалась ясной, и Зеленый над нашими головами сиял – ярче некуда. В его сиянии открытый холмистый простор всякий раз обретает несколько призрачный, потусторонний вид, но, кажется, я никогда не осознавал этого столь же остро, как накануне вечером.

– Оттуда мое хозяйство видать. Свернем туда, проедем поверху – сам поглядеть сможешь.

– Свернем… только ради этого? Чтобы взглянуть на твой дом?

– Наверное, надо бы тебе рассказать…

Вновь щелкнув кнутом, подхлестнув лошадей, вмиг перешедших на рысь, Инклито бросил кнут на колени и звучно хлопнул по лбу.

– Эх, дурень я, дурень!

– У меня есть множество причин в сем усомниться, – заметил я.

– Вот дурень-то! Решил, будто должен рассказывать то, что ты и так знаешь! Да, опасаюсь я… опасаюсь шпиона в собственном доме.

– Собственного кучера?

Инклито отрицательно покачал головой:

– Нет, этот – вряд ли: глуп он на редкость.

Пожав плечами, он вновь щелкнул кнутом над взмокшими лошадиными спинами.

– Хотя, может, ему и хватило глупости польститься на карточки дюко, а?

– Вполне возможно. Что ж, раз уж мне предстоит ужинать с тобой и твоими родными… кстати, еще раз благодарю за приглашение… пожалуй, тебе стоит рассказать, кто живет в твоем доме и кого из них ты подозреваешь.

– Идет.

Повозка въехала на гребень холма, и Инклито натянул вожжи.

– Еще минутка, и пущу их шагом. Им ведь, когда разгорячатся, лучше пройтись малость, чем на месте стоять.

Я согласно кивнул.

– Жены у меня не имеется. Об этом лучше сразу сказать, чтоб тебе было понятнее. Из Грандечитты она отбыла со мной вместе, и… скажи, на той шлюпке, которой ты прибыл, среди женщин