Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Док, а «ведьмам» вы вводите ХВТ?

– Да, – подтвердил Картер. – Они легко его переносят.

– А RH-12?

– Ни в коем случае! – вспыхнул профессор. – Я рассказывал вам о неизбежных последствиях любого вмешательства в деятельность головного мозга «ведьмы». Она погибнет. RH-12 мы вводим на предварительных этапах подготовки пациента, но только до внедрения трионитов. Перед психокодированием им так же дают малую дозу RH-12. Не в чистом виде. В составе комплексной смеси с двумя другими веществами, смягчающими действие RH. Дозировки рассчитываются индивидуально для каждой инъекции. Они нестандартные. Неприменимые универсально ко всем. Но о таких тонкостях никто знать не может. Это известно лишь нам, тем, кто непосредственно занят в проекте.

– Видимо, кто-то знал, – протяжно произнес Стас.

В процедурный кабинет вошла Пенелопа Дарси.

– Как девушки? – сходу поинтересовалась она.

– Стабилизировались. Кризис миновал.

– Фу! – выдохнула женщина. – Слава Богу!

Тут она заметила пристальный взгляд Родимова. Сжалась в комок на глазах. Что-то хотела спросить, Стас не дал.

– Знаю, – сказал командор. – Пенелопа, я и не думал взваливать на вас несуществующую вину. Как я сказал мистеру Картеру, увлеченные люди не станут гадить себе, а интеллигенты, к кому вы изволили себя когда-то причислить, не способны на подлость.

Стас улыбнулся. Мисс Дарси едва не расплакалась. Нет. Сдержалась.

– Спасибо, господин командор. Не скрою, я впечатлена.

– Тогда, господа хорошие, постарайтесь и меня впечатлить. Давайте вместе подумаем: как и кто мог подменить ампулы? Кто имел доступ к ним? Кто отвечал за поставки и за хранение…

– Джонатан! – вспыхнула Пенелопа. – Алоиз! Он выглядел каким-то подавленным, когда вернулся из дома. Вчера весь день просидел за своим столом на складе. Сегодня едва не столкнулся со мной, шел с опущенной головой сам не свой.

– Подождите, Пенелопа. Нельзя же так сразу кидать подозрение на человека. Мало ли какие у него неприятности. К примеру, личного плана.

– Эн нет, док! – заступился за женщину Стас. – Как говорят у меня на родине: коль пошла такая пьянка, режь последний огурец. Простите, док! Деликатности в данном случае места нет. Любая мелочь – это зацепка. Странность – подозрение! Пока не проверим, так и будет. Вы умные люди, господа ученые. Вы без вящих подсказок хорошо понимаете мою правоту. Не взыщите… Препарат вы получали у него?

– Нет, – отозвалась мисс Дарси. – То есть не у него лично. Даша, наш лаборант, она ходила на склад, а выписывал ХВТ Алоиз. Он отвечает за выдачу и хранение всех компонентов, применяемых в фармацевтике.

Родимов с минуту раздумывал, затем резко развернулся к двери. Подозвал комендантского рейнджера и приказал под страхом смерти никого не подпускать с спящим девушкам.

– Сейчас, док, мы вместе пройдем в ваш кабинет. Пригласите туда лаборантку. Мы побеседуем… И, док! Вы очень правильно сделали, что не забили тревогу.

– Не я, – неожиданно сознался профессор. – Я как раз хотел это сделать. Пенелопа остановила и оказалась абсолютно права. Сказала: первыми под подозрение попадаем мы. Но мы в точности знаем о своей невиновности, как знаем и то, что виновника обязательно нужно найти. Это сможет безошибочно и предельно быстро сделать только один человек. И Пенелопа побежала за Вами, сэр.

Стас в очередной раз улыбнулся…

Родимов привольно расселся на удобном диване профессора. Диван и вправду удобный. Ручной работы, стало быть, дорогой.

– Зовите лаборантку.

Даша (или Дарья Парфеньева) вошла в кабинет профессора абсолютно спокойной. Ни малейший признак тени не омрачал ее загорелое молодое лицо.

– Простите, профессор. Здравствуйте, господа. Вы меня вызывали?

Родимов к тому времени уже знал: эта девушка так же невинна, как новорожденный младенец.

– Скажите, Дарья, – заговорил Стас. – Когда вы получали ХВТ для инъекций, вы ничего не заметили странного? Может быть, рядом был кто-то, кого обычно там не бывает? Кто-то нервничал? Любые странности?

Девушка напряглась. Стас легко считывал ход ее мыслей. Да мыслей и не было. Она вспоминала.

– Нет, сэр, – ответила Даша. – Ничего такого. Если только сам Алоиз был какой-то растерянный. Дал мне сначала одну упаковку. Потом забрал ее и дал другую.

Пенелопа, Родимов и Картер произвольно переглянулись.

– А чем Алоиз объяснил замену?

– Сказал, что у первой просрочен срок годности.

– Что? – разом вскрикнули Пенелопа и Картер. – Ты сама, Дарья, лаборант с высшим образованием! Ты не знаешь элементарного в фармацевтике? ХВТ не может оказаться просроченным. Препараты класса «Х» бессрочны. Они будут годными и через сто лет. В этом их прелесть и особая ценность. Как ты могла…

– Мне кажется, господа, ваша сотрудница не задумывалась над этим, так как не могла ожидать подставы от коллеги-медика. Вы сами не стали сверять надписи на ампулах по той же причине.

Дарья почувствовала неладное. Заметно занервничала.

– Я сделала что-то не то?

– Выдохни и не бубни! – грубовато ответил Родимов. – В следующий раз включай мозги, когда выполняешь ответственную работу. А лучше бы пользоваться мозгами всегда, тогда убавится шансов оказаться в дерьме, как сейчас, например. Если бы я не обладал способностью проникновения в чужое сознание, я бы обвинил тебя в умышленной подмене препаратов с целью причинения вреда подразделению «Черных Ведьм». А это диверсия, дорогая моя соотечественница. За диверсию на секретном объекте, да еще в военное время, тебя ожидает только один вид наказания – смертная казнь. Вот так, Даша!

Девушка покраснела до невозможности. Затряслась и заплакала.

– Слезами ты себе не поможешь, – продолжал Станислав. – Пусть этот урок послужит тебе шилом в заднице. И пусть это шило всякий раз втыкается глубже и глубже, если ты не запомнишь мои слова и не выполнишь пожелание. Ни за грош ведь подохнешь, дура. Пошла отсюда.

– Она же в истерике, командор. Если ее кто-то увидит в проходе, весь коллектив всполошится, – запричитала мисс Дарси.

– Уже неважно, – отверг Стас. – Пойдемте к вашему Алоизу. Вы ведь давно поняли, кто является истинным виновником едва не произошедшей трагедии.

Они вышли из кабинета профессора и направились по длинному коридору к складскому отсеку. Картина, открывшаяся всем троим сразу при входе, в комментариях не нуждалась.

Алоиз Парсеваль, сорокалетний мужчина невысокого роста, лежал на полу в неестественной позе. Впечатление складывалось такое, что перед смертью он испытал острую боль. Изо рта покойника вытекла приличная лужа желтовато-зеленой