Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Больше пяти часов Председатель в глубоком молчании изучал хроникальные кадры. Лицо скрытного по природе еврея становилось периодически красным, потом бледнело и снова краснело. А когда банкир посмотрел кадры из мегаполиса, доставленные Грейс Уокер, по щекам сильного человека потекла откровенная, скупая мужская слеза. Кауфман даже не стал вытирал ее, когда адъютант доложил командующему о прибытии «Черных Ведьм».

Стоило девушкам выстроиться ровной шеренгой, председатель поднялся. Остановил запись. Шагнул к Саре Мовшан, в ком безошибочно угадывалась его соплеменница, и заговорил:

– Ты знаешь о Холокосте? Конечно, знаешь. Ты же еврейка, как и я сам. За годы второй мировой войны Холокост забрал жизни миллионов наших сородичей. Мы скорбели. Оплакивали их. Мстили за них. Но даже тогда ни один Премьер-министр Израиля не отдавал армии приказ – убивать! Тот, кто этот приказ отдал, привел страну к краху…

Полный ненависти взгляд Кауфмана устремился к экрану.

– Кто творит с нами такое – не люди! У них нет права на жизнь. И я говорю тебе – убей их! Убивай и не думай ни о каком грехе. Уничтожайте их без всякой жалости. Я теперь знаю. Видел. Вы это можете гораздо лучше других.

Кауфман вернулся к столу адмирала, но на место не сел. Снова заговорил, обращаясь уже к командору:

– Я вам соврал, Станислав Александрович. Все же кусочек власти над этими девушками я от вас утаил и, знаете, не испытываю угрызения совести.

Слова Председателя могли бы вызвать много вариантов реакции. Эмоции – штука непредсказуемая. Только Ричард Кауфман не учел, а скорее всего, позабыл об особенности Родимова. Стас нисколько не растерялся. Четкий поток мыслей банкира вызвал полное одобрение в его голове.

– Мне стоит послать за шампанским, сэр?

Глаза Председателя округлились. Тут он сообразил, как попался.

– Ах, ты, ж! – сокрушительно закивал банкир. – Пока еще рано. Отсюда я не смогу воплотить в жизнь принятое решение. Могу лишь клятвенно пообещать: как только вернусь в Совет, я лично займусь тем, о чем сейчас говорю. Ваши грехи перед обществом, дамы, ужасны. Нужно это признать. И неважно, какими причинами они вызваны. Но после того, что я видел на записях, со всей ответственностью заявляю – вы их уже оплатили. И еще одно. Если быть искренним, то и смертный приговор над вами уже был приведен к исполнению. И не однажды. Впервые, когда вы легли на операционный стол. Так что, данной мне властью я гарантирую этим девушкам полную амнистию от уголовного преследования уже сейчас. Не завтра. И не после завершения операции, из которой кто-то из них может попросту не вернуться. Ваше криминальное прошлое будет забыто. Из базы данных Интерпола, из баз данных Уголовной Полиции ваших стан вся негативная информация о каждой из вас будет удалена. По прибытии в Совет Наций я поставлю перед Комитетом вопрос о возвращении вам гражданских прав в полном объеме, согласно Конституциям ваших стран…

Сидя в десантном салоне «Барракуды», на обратном пути к заснеженным Гималаям Ричард Кауфман говорил своему капитану:

– Рудольф, иногда делать подарки не только приятнее, но еще и полезнее, чем их получать. Я – человек очень амбициозный, признаюсь, и, конечно, весьма тщеславный человек, капитан. Есть у меня такая слабость. Слабости есть у любого из нас. Теперь, например, мне стала известна слабость командора Родимова.И ты, Рудольф, очень вовремя на нее надавил…

Вот как. Капитан личной стражи вслух ничего не ответил. Про себя же в точности понял одно: Председатель никогда не позволит кому бы там ни было стать своенравным, неконтролируемым «князьком» в своей вотчине.

Кауфман говорил о подарках. Да. Говорил. Но не говорил о назначении этих подарков. Принципиально они ничего не решали, зато стали зернышком, посеянным в сознании «ведьм». Истоком, дающим начало к ослаблению авторитета их командира и поднятию своего.

Вечером того же дня, сидя за привычным столиком в баре, озабоченный глубокими терзаниями совести Эрвин Гросс потихоньку шепнул коллеге:

– Станислав, я давно знаю Кауфмана. Он не тот человек, кто спокойно относится к ущемлению власти. Ты нажил себе смертельного врага.

Стас неподвижно сидел в прежней позе. Улыбнулся так, чтобы другие не видели.

– Рад, что это не ты, Эрвин. Искренне рад. А Кауфмана я понял еще тогда, когда принудил Председателя отменить психокодирование девушек. Нажил врага? Еще одного? Мало ли у меня их было до Кауфмана? Ну и что? Мы своего достигли. А дальше время покажет.

– Его нельзя недооценивать, Станислав.

– Упаси Боже! – кивнул командор. – Он слишком хитер, Эрвин.

– И очень умен.

– Одно не исключает другого, дружище. И теперь я до конца понял, почему Председатель так запросто рассказал мне о ваших с ним отношениях. О твоем обращении к нему. Об отказе от предложения помощи.

Вопросительный встревоженный взгляд Гросса замер в ожидании продолжения. Стас продолжил:

– Он прощупывал почву, Эрвин. Проверял. Теперь знает наверняка, ты для него – потерянный козырь. Он тебе больше не верит.

Гросс грустно усмехнулся. Взглянул в глаза Станислава и ответил невозмутимым голосом:

– Это стало ясным давно. С той самой минуты, как я сказал ему, отвечая на вопрос об отношениях с тобой: «… мы – друзья» …

Глава 22

Следующие несколько недель прошли в интенсивной подготовке команды «ведьм» к грядущей боевой операции.

Теоретические занятия в классах по тактике сменялись тренировками на полигонах, в спортивном зале и в барокамерах. Практические занятия с выходом за пределы «Сэры-11» проходили по правилам настоящего боя. Спуска подчиненным командор не давал абсолютно ни в чем. Без устали отрабатывалась кооперация, слаженность в групповых действиях.

К безоговорочной чести пятерки девушки не роптали, не плакались и старались на пределе возможностей. Станислав был ими очень доволен и не скрывал этого. Зачем? Заслужил наказание – не плачь! Получи сполна и сделай разумные выводы. А если заслуживаешь пряника – кушай, как говорят, на здоровье.

В процессе перечисленных повседневных забот все-таки был некий вынужденный уикенд – два дня, необходимые для раскодирования «ведьм» и их психологической реабилитации. В дальнейшем можно не опасаться нелепой гибели высококлассных бойцов в силу глупости какого-нибудь капитана.

Спасибо Ричарду Кауфману. Хм! Здесь тоже есть интересная деталь. Не только непосредственный командир «Черных Ведьм», многие офицеры стали обращать внимание на внезапную персональную заботу о «ведьмах» господина Председателя Совета Наций.

С чего бы это? Подарочки шлет. Интересуется самочувствием. Грозится в гости