Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Скажем так… — медленно проговорил я, возвращая взгляд к дисплею. — Я знаю этих людей. Не только Мартинеса и Дарта. Ещё заряд!

— Подтверждаю! — поддакнул Магнус, который уже успел сесть обратно в кресло. — Ниже прошёл!

— Сейчас могут начать поливать огнём всё пространство, — понял я. — Кори, вернись на первоначальную траекторию!

— Первоначальная да! — азартно отозвалась Кори, дёргая рычаги.

И я оказался прав. Я разгадал логику администратов, хотя что там — я и сам в своё время пользовался точно такой же логикой. Накрыть огнём как можно больший сектор — это стандартная практика, поэтому «Алый» выплюнул ещё три мощных плазменных заряда, и один из них прошёл в опасной близости к тому месту, где мы находились бы, если бы не ушли ниже.

А потом корабль администратов прошёл через облако электромагнитного хаоса, который был ему совершенно не страшен из-за систем защиты, в том числе и от таких факторов, и мы оказались с ним на прямой видимости. Больше между нами не было никаких препятствий, только чёрная пустота космоса.

Но зато и впереди уже, если дать на лобовике максимальное увеличение, и как следует напрячь глаза, можно было рассмотреть несколько новых астероидов, к которым мы и держали курс.

Осталось только долететь.

— Мы в прицеле! — доложил Магнус, в голосе которого всё так же чувствовалось напряжение, но уже меньше.

Вот, казалось бы, парадокс — он знает, что на нас прямо сейчас наведены пушки, но почти не нервничает. Не то что в тот момент, когда заряд появился из ниоткуда и прошёл в опасной близости к кораблю.

— Ждать! — велел капитан, не сводя взгляда с лобовика, словно пытался силой мысли притянуть нужные нам астероиды поближе.

Или наоборот — нас притянуть к астероидам одним лишь взглядом.

— Выстрел! — процедил сквозь зубы Магнус, и тут же поправился: — Два выстрела! Один на поражение, второй на упреждение траектории! Расхождение углов — два градуса!

— Контакт? — деловито осведомился капитан, хотя в его голосе тоже слышалось напряжение.

— Семь секунд!

— Контрмера, задержка пять!

— Контрмера пять да! — простонал Кайто и нажал на нужную кнопку.

Запас контрмер мы, конечно, давно обновили, но всё равно у нас их было всего лишь две — больше просто невозможно поместить в тот закуток, который отвели под такую важную систему. Втиснуть больше можно было бы только при условии отсутствия катапульты, но без неё вся затея теряла смысл в принципе.

— Распыление, — Магнус продолжал вести наблюдение. — Попадание. Контрмера отработала успешно. Один заряд рассеян полностью, траектория второго отклонена и не представляет для нас опасности.

Да, бывает и такое — плазма, задевая созданное контрмерой облако самым краешком, моментально уплотняется в этом месте, а потом гравитационные связи, как сжатые пружины, «расталкивают» молекулы, заставляя заряд изменить свою конфигурацию и, конечно же, траекторию движения.

— Ещё один сдвоенный залп! — снова доложил Магнус. — Траектория поражающая! Рассеивание обоих зарядов!

— Да такими темпами нам никаких контрмер не хватит! — хмыкнула Пиявка и впервые за всё время в её голосе тоже послышалось что-то вроде нервозности. — Они явно взялись за нас всерьёз!

— Капитан, сообщение от «лунатиков», — внезапно доложил Магнус. — Спрашивают, не нужна ли нам помощь.

Капитан посмотрел на меня, я улыбнулся и показал ему оттопыренный большой палец.

— Ответь, что всё идёт по плану, — тут же ответил капитан. — И не отвлекайся!

Корабль слегка вибрировал от работы двигателей, и это порождало на мостике едва заметный гул. Кроме него и редких щелчков нажимаемых кнопок, никаких больше звуков не раздавалось.

Именно эту тишину я всегда ненавидел. Именно эту часть космических операций, говоря точнее. Ненавидел — потому что в этот момент от меня ничего не зависело. Мне привычно, когда вокруг шипят бластерные заряды, хлопают гранаты, с тихим звоном втыкаются в стены иглы, с грохотом падают опустошённые батареи. Жужжат рои разведывательных дронов, периодически слышатся голоса противников или наоборот — соратников. Мне понятен бой, который можно почувствовать. Бой, который совершенно неиллюзорно, каждую секунду, сообщает тебе: «Братишка, ты не думай, мы с тобой не друзья. Хоть на секунду зазеваешься — и вот эта вот игла прошьёт визор твоего бронескафа, а потом и кости черепа тоже».

Мне понятен и привычен бой, в котором приходится напрягать все органы чувств, и понимать, что они — это единственное, что отделяет тебя от ранения или даже смерти. Плохо досмотрел угол — получил прижатый вплотную к боку ствол иглострела и полный фарш всей тушки острыми длинными кусочками металла. Поленился остановиться и прислушаться к тонкому звону, к едва слышной наводке на динамики бронескафа от радиовзрывателя — лишился обеих ног от взрыва установленной в проходе и скрытой под объёмной голограммой мины.

Вот это всё мне понятно. Понятно что от чего зависит и как всего этого можно избежать.

Но когда группа молча летит в десантном боте через заградительный огонь, которого всё равно не услышать, как ни прислушивайся, и не понять вообще есть он или нет, как ни напрягай мозг, это невыносимо. Бронескафы закрыты и загерметизированы, потому что только так есть хоть какой-то шанс на выживание в случае прямого попадания из орудий системы ближней защиты, но это не помогает. Даже наоборот — в полностью закрытом, изолированном бронескафе, в полной тишине десантного бота, чувствуешь себя как в гробу. Особенно если закрыть глаза, тогда вообще сходство становится практически полным.

И ведь он действительно может превратиться в гроб в любой момент. Одно неверное движение пилота, или пара слишком удачливых выстрелов системы защиты в мнимую пустоту — и конец. Стелс-поле рассеется, пропадёт, и бот засветится во всех возможных спектрах, привлекая к себе внимание операторов всех пушек на десятки километров вокруг. После этого — лишь вопрос времени, когда именно его накроет облаком плазмы и дождём ракет, сжигая корпус, разрывая, скручивая, ломая и отправляя в глубины космоса сидевших внутри бойцов. Тех, кому не повезло остаться в живых после всего этого.

И самое паскудное — с этим мерзким ощущением беспомощности даже сделать ничего нельзя. Буквально — ничего. От тебя ничего не зависит, ты ни на что не способен повлиять. Всё, что ты можешь — это напряженно вслушиваться в мёртвую тишину, и надеяться. Надеяться на то, что полнейшая тишина в боте, в том числе и в кабине пилотов, означает то, что всё