Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

зрения. Побегает, поищет его, дома ей ещё холку намылят за то, что потеряла потерявшего память брата. Ну а если она соседка, то и хрен с ней, просто Глеб сомневался, что при такой разнице в возрасте соседка пошла бы с ним на море. Значит, либо сестра, либо любовница (Хе-хе).

Улыбнувшись глупой шутке, он выбросил в растущую у забора крапиву огрызок, и занялся следующим яблоком.

***

Как и предполагалось, улица привела его к морю. Галечный пляж был заполнен отдыхающими, но много ли надо мальчишке места?

***

Плескался он до самого вечера, и не просто так, а с толком.

Ныряя под воду, он видел подходящих к берегу рыб, которые пытались что-то поймать в поднятой отдыхающими со дна мути. Когда пляж начал пустеть, он занялся ловлей рыбы, набить которую с помощью рун оказалось весьма просто.

Дальше ещё проще. Выше по склону было много кустарника, в котором хватало и сухих веток. Так что, когда на берег опустилась ночная тьма, он уже сидел у костра, запекая над ним нанизанный на свежие ветки улов. Так себе еда, но другой сейчас не было, да и не имело для него сейчас значения, что есть и где спать. Он набрал округлых камушков-голышиков и начал пробовать эксперименты с рунными конструктами.

Гарантированно он знал всего несколько рунных схем, поэтому первым и наложил на камушек «Фаво-йо» и посмотрел, что получилось.

Камень принял конструкт, и тот проявился еле заметным свечением, но практически тут же погас, оказывая лечебное действие на Глеба.

Сделав выводы, Вязов продолжил эксперимент и снова наложил рунный конструкт. Свечение проявилось, и оно было чуточку ярче, чем изначальное.

Глеб решил продолжить, и с каждым повторным наложением проявленные в камне руны светились всё ярче и ярче.

Доведя количество повторений до двенадцати, он засунул камушек-артефакт в карман и взял следующий.

Картина, как эльф убирал тела гномов в кольцо, всплывала уже не один раз, поэтому следующий камушек получил конструкт «Ропророрро».

Убедившись в стабильном свечении цепочки рун, Глеб коснулся камнем другого камня, и тот исчез, но в сознании Вязова возник информационный ярлык, что в хранилище поступил округлый камушек базальта в размере одной штуки.

Закинув в камень ещё пяток камушков, Глеб получил соответственный объём ярлыков, которые откликались на его внимание и мысленный посыл «Извлечь». И это было круто.

Повернув над углями шампуры с рыбой на другой бок, он хотел спуститься к воде, чтоб понять объём такого хранилища, но из темноты раздался мужской голос, заставивший его вздрогнуть от неожиданности.

— Малой, ты что это тут кукуешь? Что домой не идёшь?

Силуэт мужчины был еле заметен.

— Тебе-то с этого какая печаль? — спросил Глеб, скривившись от того, как это прозвучало его нынешним голосом.

— Да никакой. Только ребёнок, ночующий у костра — это неправильно. — заметил мужчина.

— Меня всё устраивает. — коротко ответил Глеб.

— Как знаешь, только ты бы старшим не грубил, а то, кто не сдержится и уши поотрывает.

— Учту. Доброй ночи.

Хекнув, видимо, от неожиданного сценария разговора, мужчина тихо растаял в темноте, а Глеб вернулся к своим воспоминаниям.

Простая логика говорила, что чем больше в рунном конструкте рун, тем он мощней, поэтому следующий камень получил рунную цепочку «Ропророрирро», и только тогда он спустился к морю.

***

Первый камень принял в себя восемьдесят кубометров морской воды, а вот второй втянул восемьсот, и у Вязова зашевелились волосы на затылке от таких объёмов.

Воду из первого камня он сливал из рук, а вот второй камень предпочёл просто забросить подальше в море, чтоб не тратить время на освобождение такого пространственного объёма.

Следующий на очереди был скульптурный конструкт, которым брат заделывал проход в скале. Звучал он как «Пророрищ» и позволял лепить из камня, как из пластилина, что позволяло сделать себе колечко под хранилище, да и вообще, мало ли удастся наладить небольшой бизнес по продаже фигурок из камня. Как-то зарабатывать на жизнь ведь придётся, а выставлять напоказ боевые и лечебные конструкты весьма нежелательно. А так, лепит ребёнок что-то из камня, а как, он и сам не знает и объяснить не может. Сейчас, в темноте, много не налепишь, но ведь попробовать что-то сделать свербит аж до чесотки.

Кольцо он лепил буквально наощупь, и это было волшебно по всем ощущениям. Проткнуть в камне дырку, облепить внешний контур прямо на руке, подравнять плоским камнем боковинки и снова одеть и поправить наружную сторону.

Выглаживать его как обычное свадебное он не хотел. Наоборот, ему хотелось получить вещь в стиле каменного века, чтоб было видно, что вещь необычная, жаль только, что всё наощупь, но не понравится — переделает. Остальные эксперименты он решил перенести на следующий день, а то он и так здорово припозднился.

***

Укладываясь спать, Глеб подумал, что завтра ему нужно будет найти пресную воду и, теоретически, наполнить ей какой-нибудь маленький камушек. Пить захотел, засунул его в рот и дал команду на выделение стакана воды, а как напился, камушек обратно в карман. Вопрос только в том, как долго вода будет оставаться пригодной для питья, но это он выяснит как-нибудь потом.

Глава 3

— Вот он, гаврик, дрыхнет! Подъём, боец! Время получать заслуженную порку!

Такими словами прервали его сладкий сон пара молодых парней в потёртой синей форме, запылённых сапогах и фуражках весьма примитивного фасона.

Потерев руками лицо, Глеб принял положение сидя и сладко зевнул.

— Вставай-вставай, пошевеливайся! — скомандовал ему один из…

— Зачем? — наивно поинтересовался бронеходчик.

— Что значит зачем? Мы его полночи ищем, а он такие вопросы задает. Вставай давай!

— Не хочу. Мне может сейчас женщина снилась вот с такой грудью… — Глеб показал объёмы футбольных мячей.

— Тебе снилась, а нас дома такие с дежурства ждут, так что без возражений.

— Мужики, а может дадите напрокат?

— Вот гадёныш… — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил мужчина.

— Я?! — с изумлением спросил бронеходчик.

— Сестру свою будешь за титьки дёргать. Пойдём.

— Оу!.. У меня есть сестра? — снова «пошутил» Глеб.

— Вот клоун.

***

Глеба привели домой, где сдали на руки весьма пожилой женщине, которую назвали Варвара Григорьевна. Оказывается, они жили втроём: бабушка, Елизавета, ну и он, точнее, Анатолий.

— Живой, кровиночка. А я уж и не знала, что и подумать. Завтра мать ваша приедет, и что я ей скажу? Не уберегла? —