Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Ещё увидимся, Фокусник. С чего-то я в этом уверен.

Унельм захлопнул за Крысой дверь с таким грохотом, что недовольно завозились за стеной соседи.

В его каморке ничто не напоминало теперь о госте, растворившемся в ночном городе, кроме слабого запаха гнили – и свёртка на постели.

Газета «Голос Химмельборга»

Третий месяц 725 г. от начала Стужи

«„Если такова необходимость – каждый препаратор счастлив будет принять эту новую ношу во имя благополучия Кьертании“, – заявил господин Орт, глава Совета Десяти кьертанских препараторов. „От лица всех препараторов хочу заявить одно: долг не бывает маленьким или частичным. Долг есть долг“.

Подробности интервью с господином Ортом – на стр. 4.

Читайте дальше на стр. 7. Скандальная история!

Звезда драматического театра Ирме Мильсон требует развода у наследника дома Усели.

Читайте дальше на стр. 8. Торжество кьертанской науки!

Группа энтузиастов из Главного университета Тюра предлагает блестящее решение для увеличения объёмов дравтодобычи».

Сорта. «Таинственное и необъяснимое»

Третий месяц 725 г. от начала Стужи

Начинало светать. Из приоткрытого окна дуло, и в комнате успел обосноваться утренний холодок.

Сев на диване, я заметила начатую бутылку снисса и пустой стакан на столе. Эрик, уже одетый, с влажными волосами, зачёсанными так, чтобы скрыть покалеченное ухо, сидел над открытой книгой. Рядом лежал распечатанный тубус с письмом.

– Завтрак? – спросила я, кивнув на снисс.

Я хотела, чтобы вопрос прозвучал шутливо, но Эрик вздрогнул, как будто я застала его на месте преступления – как будто он и в самом деле должен был оправдываться передо мной.

– Голова болела. Поставлю кофе.

Я знала, замечала, сколько усилий он прикладывает, чтобы снизить количество принимаемых эликсиров, хотя мы не говорили об этом. Мне стало стыдно.

Отбросив плед, я подошла к Эрику, обняла его, прижалась щекой к щеке.

– Я сама поставлю. Думаешь, хлеб уже испекли?

– Сомневаюсь. Но у нас осталось кое-что со вчера. Могу сделать яичницу, если хочешь.

Обыкновенный разговор, обыкновенное утро – думаю, нам обоим всегда нравилось это притворство. Но в тот день оно давалось нам сложнее обычного.

Напряжение висело в воздухе – таилось в газетных страницах, на сгибах письма, в уголках усталых глаз. Насколько раньше меня проснулся Эрик? Спал ли вообще?

Я положила ломти хлеба под крышку к яичнице, чтобы он стал вкусней, а Эрик сварил кофе – очень крепкий и сладкий, какой любил сам и какой приучилась пить и я.

За завтраком Эрик подвинул ко мне письмо:

– Анна поговорила с Бартом и остальными. Твой план всех устроил.

– Действительно? – Я пробежала глазами по строчкам, написанным неожиданно грубым, неуклюжим почерком. – То есть… удивительно, что все проявили такое единодушие.

Побывав на нескольких собраниях тех, кто верил, что серебро Стужи может однажды превратиться в золото, я уже успела понять, насколько сложно бывает прийти к согласию в мелочах даже согласным друг с другом в целом.

Например: как именно стоит распределять дары Стужи, когда это будут решать препараторы, а не Химмельны?

Жаркие дискуссии по этому поводу отнимали время, много времени. Я начала понимать, почему Эрик всегда предпочитал действовать в одиночку.

«Всё так, – сказал он, когда однажды я поделилась с ним своими наблюдениями. – Но однажды понимаешь, что больше не хочешь справляться со всем в одиночку».

Тогда он поцеловал меня в лоб и улыбнулся, но я заметила тревогу в его взгляде.

«Иногда мне кажется, что я, может быть, учил тебя не тому, чему следовало», – сказал он.

«Этому я научилась сама – до встречи с тобой. Но теперь… я всё хочу делать вместе с тобой».

Это то, чему мы научили друг друга.

Эрик сложил газету – вдвое, ещё вдвое.

– Люди проявляют единодушие, когда действовать нужно быстро. И когда они очень злы. Хочешь ещё кофе? Нам хорошо бы выйти через полчаса.

– Первый поезд ещё нескоро.

– Поедем на автомеханике. Нас уже ждут.

– Они прочитали твоё письмо ночью?

Эрик улыбнулся:

– Как я и думал, «они» никогда не спят.

Перед самым выходом из дома он привлёк меня к себе, поцеловал, и на несколько мгновений мы замерли, обнявшись. Я слышала, как бьётся его сердце прямо напротив моего уха – спокойно, громко.

– Всё получится, – шепнул он. – Если Магнус стоит за тем, что написано в этой заметке, он поймёт, что просчитался.

– Думаешь, за этим тоже стоит он? Владетельница…

– Может быть. Но если бы Магнус хотел намекнуть мне, что я должен быть сговорчивее к нашей следующей встрече, он вполне мог бы выбрать это как способ. Так или иначе… Магнус или Корадела, не всё ли равно? Судя по всему, они на одной стороне. Не на стороне препараторов.

Он снова сказал «препараторов» – не «людей», но сегодня утром мне не хотелось думать ещё и об этом.

– Да, всё получится, – сказала я, с сожалением покидая его объятия.

Мы вышли из дома до того, как небо над городом совсем посветлело.

* * *

В автомеханике Эрик почти сразу уснул и проспал всю дорогу до окраины фабричного района – на самой границе с более благополучной и богатой частью Химмельборга. Я не будила его – старалась сидеть неподвижно, чтобы не потревожить его голову на своём плече, и поэтому так и не подняла шторку на окне. Впрочем, смотреть было не на что – в такой ранний час горожане ещё не успели купить и прочитать газеты.

Дом, в котором нам была назначена встреча, выглядел не слишком впечатляюще. Первый из двух этажей осел, и окна частично ушли под землю, поглядывая на нас настороженно и хитро. Крыша казалась перекошенной, и прилёгший на бок флюгер в виде бегущего хаара только усиливал это впечатление. Красили дом давненько – грязно-жёлтая краска кое-где облупилась и походила на плесень.

Новой и крепкой выглядела одна только тёмная дверь из хороших, прочных досок. Над бронзовым молотком на цепочке кривовато висела табличка:

ТАИНСТВЕННОЕ И НЕОБЪЯСНИМОЕ

Редакция

По пустякам не беспокоить!

Я не покупала эту газету, пока в ней не начали писать о Строме после его ареста. Тогда я бегло пролистала пару номеров и обнаружила, что писали они в том числе о ревке, вселившейся в женщину, необъяснимых исчезновениях людей из запертых квартир, загадочных незнакомцах в масках, колдовских обрядах и заговорах иных рас.

Что же, интересно, служащие «Таинственного и необъяснимого» посчитали бы «пустяками»?

Как бы то ни было, сейчас именно они могли нам помочь.

Эрик пригладил волосы и взялся за дверной молоток. Ударить он не успел