Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Возможно, так и было.

«Давай я с ним поговорю».

Эрик мог бы и не предлагать – внешний облик открывшего нам не внушал доверия, и впервые я засомневалась в том, что моя идея так уж хороша.

Перед нами стоял мужчина лет семидесяти с седой всклокоченной шевелюрой, делавшей его похожим на некрупного бьерана, вставшего на задние лапы. Из-за очков с толстыми зеленоватыми стёклами его глаза казались огромными. Приветливая улыбка выглядела одновременно и безумной, и беззащитной. Одет он был в серый застиранный халат поверх вполне приличных светлых штанов и рубашки. На груди у него, перепутавшись между собой, покоились десятки разномастных амулетов и медальонов – среди них я заметила птичью лапку и крупный волчий зуб. Такие продавали иногда под видом вуррьих, оправляя в самое дешёвое серебро.

– Господин Мессе? – Эрик шагнул вперёд, протянул ему руку. – Спасибо, что согласились встретиться.

Но старик не принял руки – вместо этого он с минуту, не меньше, таращился на Эрика, а потом вдруг порывисто обнял его.

– Господин Стром! – выдохнул Мессе, и на мгновение я испугалась, что он расплачется. – Ох, какая радость, какая радость! Вся наша редакция следила за вашей историей с трепетом и воодушевлением. Мы не смели надеяться, что вы, отважный, благородный герой Кьертании, воздадите должное нашим скромным трудам. Мы делали всё, чтобы внести лепту в ваше освобождение! И мы были так счастливы, когда преуспели…

Пока Стром вежливо освобождался из объятий Мессе, я осмысляла сказанное им.

Видимо, старик и в самом деле верил в то, что заметки «Таинственного и необъяснимого» открыли людям глаза на истину – или даже припугнули владетелей.

Такой взгляд на вещи показался мне, конечно, излишне оптимистичным.

С другой стороны, прямо сейчас он мог сыграть нам на руку.

– А вы, дорогая моя, – воскликнул редактор, переключаясь на меня и с жаром тряся мою руку. – Отважная охотница, преданная соратница, ставшая плечом к плечу с протестующими против несправедливости! Знаете, мы ведь собирались подробнейшим образом осветить ваш протест. – Лицо Мессе помрачнело. – Увы, охранители на нашем пороге выразились предельно ясно. Писать об этом – значило лишиться нашей прекрасной газеты, одной из немногих свободных, неподкупных…

«Эрик?»

«Не будем спешить».

– То, за чем мы пришли, тоже может быть небезопасно, господин Мессе, – мягко сказал Эрик, и глаза старика сверкнули молодой яростью.

– О, это вы могли бы не объяснять мне, господин Стром. Знаете, все мы в «Таинственном и необъяснимом» в этом вопросе единодушны: на этот раз, когда вы лично являетесь за помощью, им нас не запугать! Но не будем продолжать этот разговор на пороге. Знаете, ещё с тех пор, как я работал в «Голосе Химмельборга», у меня столько врагов, недоброжелателей… Впрочем, как у любого, кто пытается от всего сердца менять мир к лучшему! Полагаю, вы не хуже меня осведомлены об этом…

Через захламлённую прихожую мы прошли в большую комнату, почти полностью занятую огромным печатным станком. В коробках и шкафах у стен пылились бумаги.

Камин в углу выглядел так, как будто в нём никогда не разжигали огня. Кухонный уголок неподалёку был покрыт толстым слоем пыли.

– По правде сказать, мы панически боимся пожара, госпожа Хальсон, – сказал старик, поймав мой взгляд. – Лучше уж лишний раз обойтись без горячей еды и чая, чем рисковать. В этом мы с остальными членами редакции единодушны…

Я начала подозревать, что «остальные члены редакции» – только плод его воображения.

Мы сели на продавленный диван – в воздух поднялось небольшое пыльное облако, – и господин Мессе поставил на столик перед нами кувшин с водой и печенье в пакете, твёрдое с виду.

– Я не боюсь, нет, – продолжил он, усаживаясь в кресло напротив. – Бывают в жизни каждого поворотные моменты – вы со мной согласны? Моменты, когда нужно выбрать, кем хочешь быть, и принять порой непростое, но единственно верное решение… Когда вы написали мне, господин Стром, я сразу понял: такой момент для меня вновь настал.

– Вновь? – уточнил Эрик, и редактор кивнул с нескрываемой гордостью.

– Уволен из «Голоса Химмельборга». Потом – из «Светоча Кьертании». Из журнала «Дравтовый вестник»… И это ещё не всё, я назвал лишь самые заметные издания. Всё это не имеет значения, когда на кону правда. Вы согласны?

– Полностью, – быстро сказал Эрик, доставая печенье и вертя в руках. Я от всего сердца надеялась, что он не планирует его съесть. – Именно поэтому мы пришли к вам.

– Другие не решились бы с нами говорить, – добавила я и поняла, что попала в точку: Мессе довольно улыбнулся.

– Настоящих журналистов, людей старой школы, почти не осталось, госпожа Хальсон, – сказал он. – Все сейчас готовы писать о любой отвлечённой ерунде, лишь бы не рисковать. А дело журналиста – рисковать! За это служение не стоит и браться, если вы к этому не готовы.

На миг мне стало не по себе, будто мы с Эриком собирались втравить в опасное дело ребёнка, не способного в силу возраста и неопытности осознавать последствия.

Но я напомнила себе, что Мессе – взрослый человек, уже не раз терявший работу и всё же продолжавший с известным мужеством писать о том, что задевало его за живое.

По крайней мере, некому уволить его из «Таинственного и необъяснимого», раз он сам владеет этой газетой. Успокоительно, когда падать ниже уже некуда.

– Мы хотели бы разместить статью в вашей газете, – произнёс Эрик, возвращая печенье в пакет. – Или скорее интервью, чем статью. Не уверен, какое слово здесь лучше использовать. Конечно, вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня.

– Нам важно, чтобы этот материал привлёк внимание, – добавила я, чувствуя молчаливое одобрение Эрика. – И чтобы он широко разошёлся. Если это необходимо… мы можем помочь напечатать больше номеров и распространить их.

– Напечатать больше номеров не проблема, если это послужит правому делу, – воскликнул редактор с маниакальным энтузиазмом. – Вот распространение – да, тут помощь может пригодиться… И конечно, нужно будет время, да. Я… мы печатаем газету прямо здесь. Видите? Иногда цилиндры – вот тут – барахлят немного, но если бы вышло получить немного дравта и особой хаарьей выжимки…

– Вы получите всё необходимое, – быстро сказал Эрик. – И деньги…

Щёки и шея господина Мессе налились алым так быстро, что я испугалась: не хватил бы его удар.

– Не говорите ни слова о деньгах, господин Стром. Никогда! В чём, в чём, а в этом я чист. Никто не мог бы обвинить меня в