Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Сударь, вы знаете, как я дорожу вашим уважительным отношением, – Стелла пыталась вернуть своему лицу то самое выражение холодности, что так шло к ее совершенным чертам, но голос чародейки срывался. – Однако даже страх навлечь на себя ваш гнев не заставит меня промолчать. На это лживое, двуличное существо нельзя положиться, и любые планы, которые хоть в какой-то мере имеют отношение к Каррен Брогардиус, обречены на провал. Когда речь идет о столь важных событиях, как те, что губят сейчас Лигу, делать ставку на эту девчонку – безрассудство. Я говорила это Каспару, говорю это и вам. Каспар тогда рассмеялся мне в лицо – и посмотрите, что стало с ним, считавшим эту мерзавку своим главным козырем?..

– Еще одно слово, госпожа ван Хагевен, – старый чародей сделал повелительный жест рукой, заставивший Стеллу наконец-то смолкнуть, – и вам придется долго размышлять над тем, как неразумно рушить чужие планы. А именно этим вы сейчас и занимаетесь, позабыв о том, кому противоречите!

Чародейка, чье лицо вспыхнуло, но тут же покрылось смертельной бледностью, пробормотала, склоняя голову:

– Прошу простить мою несдержанность, сударь. Поверьте, она происходит лишь из беспокойства за судьбу чародейства, и из желания уберечь нас всех от надвигающихся бедствий.

– Так будьте же мне опорой, госпожа ван Хагевен, а не еще одним бедствием, с которым невозможно совладать, – отвечал Артиморус язвительно, и на этом спор завершился, оставив недобрую тень на лицах обоих его участников.

Все то время, что чародеи препирались, словно не замечая моего присутствия, я боялась лишний раз вздохнуть и напомнить о себе. Так же поступил и Мелихаро, внимательно прислушивающийся к каждому слову и бросающий на меня косые взгляды, ясно свидетельствующие – теперь он и подавно не верит в то, что дела мои пошли на лад.

Пылкая и возмущенная речь Стеллы взволновала меня куда больше, чем все, что слышала я от Артиморуса до сей поры. Мне очень хотелось бы надеяться, что я неверно истолковала слова чародейки, но мрачное предчувствие вернулось ко мне, усилившись десятикратно. "Каспар не появится здесь сегодня, – обреченно поняла я. – Если мне и суждено повстречаться сегодня с кем-то, то это будет совсем другой человек".

Услышанное настолько встревожило меня, что я совершенно позабыла о формальной цели нашего визита, и с некоторым недоумением последовала за Артиморусом, подавшим мне знак. Видимо, посольство вот-вот должно было прибыть, и придворные торопливо занимали свои места согласно писаным и неписаным законам. Судя по тому, с каким тоскливым раздражением старый маг смотрел на возвышение, где располагался княжеский трон, раньше он имел право находиться непосредственно у его подножия. Теперь же едва заметные людские течения вынесли нас на самые задворки, где толпились юные пажи, и сопротивляться этому было бессмысленно – разумеется, здесь ни один шаг не совершался случайно.

Артиморус, и следовавшая за ним Стелла ван Хагевен, не промолвили ни слова, однако на их лицах легко было прочитать те самые мысли, что так громко и гневно озвучивал более юный и несдержанный Искен Висснок, столкнувшись с очередным неуважением в адрес чародейского сословия. Я попыталась было держаться чуть поодаль, не желая приближаться к госпоже мажордому, но старый маг вновь жестом указал мне на полагающееся мне место, и я покорно встала по правую его руку, не ожидая ничего доброго.

Если бы к тому времени у меня сохранилась хоть капля любопытства, я бы непременно огорчилась – с того места, что причиталось сегодня чародеям, было не разглядеть ни князя, ни его супругу. Но теперь меня одолевали настолько тягостные размышления, что я не замечала ничего вокруг себя. Когда герольды объявили о прибытии посольства, я даже не подняла глаз, и Артиморус, склонившись ко мне, прошептал:

– Неужто вам совсем не любопытно взглянуть на главного врага магии?

– Главного врага? – переспросила я, глядя на нескольких людей в темных скромных одеяниях, медленно шествующих к трону.

– Почетный гость князя Йорика сегодня – нареченная мать княгини Хайды, герцогиня Арборе, – Артиморус говорил это с каким-то особым значением, сути которого я не уловила, тщетно пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах слышала о герцогине Арборе: имя показалось мне знакомым.

– Вы, должно быть, слыхали, что княгиня Хайда всячески отвращает супруга от дружбы с чародеями, и именно ее стараниями Лига сейчас пребывает в таком упадке, – продолжал нашептывать мне старый маг. – Конечно же, Хайда слишком юна для того, чтобы самостоятельно плести эти интриги, и всем известно, что каждый свой шаг она делает лишь по наущению своей дражайшей названной матушки. Эта дама очень славна в Эзрингене. Овдовев, она унаследовала значительное состояние, и употребляет все свое влияние лишь для одной цели – изгнать чародеев из Эзрингена и Эпфельредда, запретив любое применение магии. Она чрезвычайно богобоязненна и считает магов главными врагами своей веры. В подобном же духе она воспитала и ту, которую называет своей крестной дочерью, ведь своих собственных детей у нее нет...

Я попыталась было разглядеть герцогиню, так занимавшую ум Артиморуса Авильского, но видела лишь покачивающуюся накидку из черных кружев, да худощавую высокую фигуру в черном платье.

– Долго ли мне нужно здесь торчать? – спросила я раздраженно, убедившись, что чародеи намерены попросту наблюдать за происходящим. – Церемония эта, как мне кажется, препорядочно уныла, а эзрингенцы наверняка живут в полтора раза дольше обычных людей, раз позволяют себе так медленно переставлять ноги.

– Терпение, дитя мое, – кротко отозвался Артиморус, придав себе утомленный и грустный вид, заставивший меня насторожиться. – Я употребил остатки своего влияния для того, чтобы меня представили герцогине – она и слышать не хотела о том, чтобы уделить внимание какому-то старому чернокнижнику. И теперь я намерен дождаться этой встречи во что бы то ни стало. Не станете же вы лишать старика последней возможности приобщиться к блистательной жизни двора? Посмотреть в глаза той, что безжалостно загубила дело всей его жизни?

– Вольно же вам напрашиваться на неприятности, – проворчала я. – Эта герцогиня плюнет в вас при всем честном народе – и вся недолга.

– Одним плевком больше, одним меньше... – тон Артиморуса был настолько смиренен, что я готова была поверить, будто стою рядом вовсе не с магом, славным своей исключительной злопамятностью, которая и стала залогом столь длительного пребывания на посту главы Лиги.

Мало-помалу чопорная церемония оживилась. После того, как герцогиня поздравила свою названную дочь с рождением