Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

не к Каспару привел меня этой ночью Констан. С отеческой доброй улыбкой на меня взирал маг, которого я видела всего лишь один раз в жизни – и не сказать, что обстоятельства той нашей единственной встречи показались мне приятными. Впрочем, он тогда и не думал мне улыбаться; сейчас же могло показаться, что мое лицо – самое приятное, что ему довелось видеть за многие десятилетия.

– Каррен Брогардиус! – произнес Артиморус Авильский, приложив руку к бороде где-то в области сердца. – Необычайно рад видеть вас, юная дама!

И тут я поняла, что неприятности мои только начинаются, а ведь мне оказались не по зубам даже те мелкие неурядицы, что я доселе принимала за бедствия по недомыслию. Констан стал наперсником Артиморуса!.. Что же это могло означать? Одинокие ясные мысли увязали в тумане, окутывающем мой разум, и единственное, что мне удалось сообразить – следовало взвешивать каждое свое слово и не верить ничему, что скажет старый маг. Как ни был могущественен Артиморус, ему не удалось сразу отыскать меня, и даже самое малое его неведение могло послужить мне оружием в неравной борьбе.

Для начала следовало выяснить, что стало известно Артиморусу об обстоятельствах моего бегства из Эсворда. Теперь, когда я видела, как вольготно чувствовал себя Констан в кабинете знатнейшего из чародеев, последние сомнения улетучились – Каспар действовал с согласия Лиги, и Артиморус знал, зачем крестный пытался заманить меня в Эзринген при помощи той самой записки с меткой. Это был их общий план, который я порушила, но все еще оставалась им нужной.

Пока я отчаянно размышляла, как же начать задавать свои вопросы так, чтобы получить на них хоть какой-то ответ, Артиморус невольно помог мне, с добродушным сожалением произнеся:

– Однако, вы заставили нас поволноваться! Обратиться за помощью к Искену Виссноку! Я, честно сказать, не сразу поверил в эдакий поворот. Приходится признаться себе, что я окончательно постарел и перестал понимать молодежь. Во времена моей юности о предательствах так легко не забывали. Вам следовало бы подумать, что с этим юношей опасно связываться. Видят боги, я ценю его деловые качества и вижу, что его ждет большое будущее, но он вмешался очень некстати. Если бы наш милейший Констан не приметил вас у ворот и не поторопился бы меня известить – кто знает, чем могло все обернуться... Я вижу, что он не слишком любезно с вами обходился и, подозреваю, удерживал при себе против вашей же воли.

Я невольно поморщилась, подумав, что обстоятельства моей скудной личной жизни куда известнее в среде высшего чародейского света, чем я смела надеяться, старательно вычеркивая их из своей памяти.

– Как нас нашли? – хмуро спросила я, стараясь не показывать, насколько меня волнует ответ на этот вопрос. – Правильно ли я понимаю, что Искен приходил сюда с отчетом и Констан, дождавшись его здесь, попросту проследил за ним?

– Именно так, – ответил Артиморус, самую малость недоуменно: и суть моего вопроса, и сам факт того, что я осмеливаюсь задавать его, точно присутствие главы Лиги не заставило меня растерять остатки ума, явно обеспокоило старого чародея.

"Констан мог не заметить магистра Леопольда возле ворот, – я старалась мыслить холодно и логично. – Он знает лишь то, что я была с Искеном. Он не видел магистра Леопольда и позже – Искен не пришел бы в дом главы Лиги в подобном сопровождении. Следовательно, ни Констан, ни Артиморус не знают про затею со лжеаспирантом и не подозревают, что большую часть времени я пряталась в доме Аршамбо Верданского. Дом ученого еще может послужить мне укрытием на день-другой, если я сумею сбежать... и если Искен промолчит".

– Что вам от меня нужно? – продолжила я задавать вопросы, решив, что изображать растерянность и тянуть время не имеет смысла. – Где магистр Каспар? Что все это значит?

От меня не укрылось, как помрачнел Констан при упоминании имени Каспара, и тревожное предчувствие усилилось многократно.

– Увы, дитя, ваши необдуманные поступки стали причиной многих бед, – на лицо Артиморуса также набежала тень. – При других обстоятельствах я не стал бы взыскивать с вас плату за причиненный ущерб, – тут я саркастично усмехнулась, – но теперь судьба вынуждает меня вступить с вами в пошлый торг.

– Помилуйте, судари, – сквозь зубы отозвалась я. – Не стоит делать вид, что у меня имеется какая-либо свобода воли. Если вам что-то нужно от меня – говорите прямо.

– Дитя мое, напрасно вы относитесь ко мне, как к суровому тюремщику, – Артиморус протестующе взмахнул руками. – Странное же мнение вы составили о людях, спасших вас из рук похитителя! Никто и не думает вас принуждать! Но если вы хотите знать ответы на свои вопросы, придется оказать мне небольшую услугу.

– Угодно же вам всем делать вид, что речь идет не о принуждении... – пробормотала я с досадой, припомнив, как подбирался ко мне на мягких лапах Искен. – Что за услуга?

– О, сущие пустяки! – улыбнулся старый маг. – Я приглашен ко двору князя на завтрашний прием по случаю прибытия посольства из Эзрингена. Возможно, это последнее княжеское приглашение, которого я удостоился. Времена нынче не те, что раньше... – Артиморус с грустью, показавшейся мне притворной, вздохнул. – И я бы хотел, чтобы вы сопроводили меня. Считайте это причудой старика, давно уж не бывавшего в компании юных девиц...

Последнее прозвучало настолько фальшиво, что я устало покачала головой и не удержалась от ядовитого замечания:

– Вряд ли я из тех девиц, что годятся для сопровождения сановных старцев.

Видно было, что Артиморус более всего хочет меня придушить, но какие-то соображения заставляют его удерживаться от столь приятного разрешения нашего спора. Не так уж часто чародеям высокого ранга приходилось изображать любезность перед ничтожествами вроде меня, и притворство давалось ему из рук вон плохо.

– Юная дама, – произнес он весьма натянутым тоном, – позвольте мне решать, кого мне надобно видеть рядом с собой завтра при дворе. Повторяю вам свои условия – вы сопровождаете меня, я же обязуюсь после приема ответить на ваш вопросы, касающиеся магистра Каспара.

Ощущение от этой игры так напоминало мне уловки Искена, что я устало прикрыла глаза рукой и поклялась себе, что никогда не буду иметь дела с магами в дальнейшем – если, конечно, у меня получится выкарабкаться из той трясины, что засасывала меня все глубже. Мне не оставалось ничего другого,