Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Нет-нет, у нас все тихо.

– Почему, к слову, больной не спит? В своей кровати, как положено?

– Не спится ему.

– Правда? Ну, видимо, в самом деле, пошел на поправку. Наши поздравления. Однако следует помнить, что в период выздоровления чрезмерные нагрузки на неокрепший организм вредны.

– Не беспокойтесь, Владимир Ильич, я за нагрузками прослежу лично.

– Проследите, пожалуйста. Кстати, для вас самой, Томкэт, определенная физическая нагрузка на организм могла бы оказаться не лишней, и даже благотворной.

– Спасибо за совет, господин военврач, возможно, я им и воспользуюсь.

– Вот, пожалуйста. А почему, кстати, ваш друг с пистолетом? Он что, держит вас заложницей? Он вам угрожает?

Эта странная манера доктора игнорировать его присутствие и, упоминая его в третьем лице, общаться только с Тамарой, поначалу забавляла Сержа, но как-то быстро и наскучила. Чего это доктор выпендривается, подумал Серж. Светило бледное, блин.

– Какой еще заложницей? – не оценила докторского юмора Тамара. – Не распространяйте ваших глупостей, Владимир Ильич, а то ведь кто-то и поверить в них может.

– В таком случае, оружие не следует держать открытым. На виду.

– Передай доктору, дорогая, что мой пистолет не заряжен, – громко сказал, обращаясь, к Тамаре, Серж. – В отличие от его личного пистолета.

Доктор Крапец немедленно уронил взгляд вдоль оси симметрии живота своего. Обнаружив, что ниже него, живота то есть, ширинка на брюках распахнута и не скрывает нахальства плоти, быстро задернул полы халата перекрестием рук. Изменение диспозиции на выражении его лица никак не сказалось, только по щекам и скулам прошлась розовой кистью летучая стыдливость, которая еще имелась. Потом брови его несколько надменно вздернулись, и, со словами: «Чтоб тихо было в отделении», доктор ретировался.

– Зачем ты так? – с укоризной спросила Тома.

– Пусть не выпендривается. Кстати, к тебе он не пристает?

– Я повода не давала.

– Разве для этого нужен повод? Ты – женщина, он – мужчина, вот и все обоснование.

– Не говори так. Владимир Ильич очень хороший доктор, поэтому ему многое прощается. Но все тут знают, как я к тебе отношусь.

– И про папу твоего тоже знают. Кроме меня – все.

– Это моя ошибка, прости. Так получилось, я была не права. Александр Александрович тоже так считает.

– Сан Саныч? Ты с ним знакома?

– Да, представь. Он был женат на моей подруге. И считает, что до сих пор женат, хотя она ушла от него. Что-то у них не заладилось. Мы с ним давно не виделись, с тех пор, как я стала работать в филармонии, и встретились снова здесь, в госпитале. Он часто приходил тебя проведать. Кстати, что-то его давно не было видно.

Напоминание о Сан Саныче заставило вновь тревожно забиться сердце Сержа. Он-то видел, где тот пропал, и видел, что Тукст появился потом один и в добром здравии, и такой расклад не предвещал ничего хорошего. Видимо, что-то с Сан Санычем все же случилось. Эх, знать бы, что там и как.

– Ты говоришь, был женат на подруге? Но, мне кажется, он все же сильно старше тебя, и нас. Нет?

– Да, конечно. Но и подруга была старше. Моя старшая подруга, Лили. С ней мы сошлись в академии музыки, там, знаешь ли, разные поколения сильно сближаются. Это было в столице. И там же, на одном из балов, устраиваемых для выпускников военных академий, они и познакомились, Лили и Александр Александрович. Да, мы были молоды и бегали на балы.

– Что значит, были? – запротестовал Серж. – Ты сама молодость и весна!

– Кхе, кхе, – донеслось от порога.

Посмотрев в направлении источника звука, Серж и Тамара вскричали в один голос:

– Сан Саныч!

Человек на пороге комнаты, то ли от явной усталости, читавшейся во всем его облике, а может, из-за особенностей свечения этого распустившегося уже вовсю утра, казался бледной ксерокопией настоящего Сан Саныча, но это, несомненно, был он. И – когда только успел? – как всегда тщательно выбрит. Морщины на лице лежали темней и глубже, глаза покраснели. Серж почувствовал невероятное облегчение, просто гора с плеч свалилась вместе с тревогой за подполковника, поэтому он вскочил ему навстречу.

– Сан Саныч, как вы? – вскричал он. – В смысле, каким образом?

– Нормально, – успокоил его директор бюро особого отдела. – Пришлось добираться кружным путем, поэтому несколько припозднился. А вы?.. – начал свой вопрос Сан Саныч, но тут заметил пистолет, который Серж продолжал сжимать в руке. – О, я вижу, наш общий знакомый снова вас посетил, – сказал он, указывая на оружие. – Знакомая штучка.

– Да, было дело, – подтвердил его догадку капитан. – Боюсь только, прием господину Директору не слишком понравился.

– Что так?

– Некоторые женщины не любят, когда гости приходят без предупреждения. И особенно, если сквозь стену. Нервничать начинают.

– И что, сильно нервничают?

– Просто страх!

– Понятно. Ты позволишь?

– Пожалуйста. – Серж протянул пистолет оперу.

Сан Саныч достал из кармана обойму и вогнал ее в рукоять.

– Ну, вот, теперь, можно сказать, полный комплект. Пусть пока у меня побудет, ладно? – с этими словами он сунул пистолет за пояс. – Что ж, думаю, нам всем дольше здесь оставаться не следует.

Не теряя времени на выслушивание протестов Владимира Ильича, Сан Саныч, вывел из госпиталя Тамару с Сержем, усадил их в поджидавшую у подъезда машину и увез в неизвестном доктору направлении. Крапец, глядя из окна кабинета, лишь махнул им на прощанье вослед, и все, пропал, растворился, был смыт потоком событий, в которых уже не принимал никакого участия. В госпитале директор бюро оставил своего человека – на всякий случай, приказав ему в случае вторжения неизвестных сразу стрелять на поражение, и уж потом вязать поверженным руки и ноги.

Тамару отвезли в снимаемую ей комнату в старом двухэтажном бревенчатом доме в самом центре городка Кашканар. Убедившись, что все стены в квартире надежно заставлены мебелью и прочими предметами обстановки, Сан Саныч и там оставил специального человека с аналогичными инструкциями: сначала стрелять, потом вязать.

– Зачем это все? – пыталась слабо возражать совсем сбитая с толку Тома, но Сан Саныч ее успокоил.

– Ничего, ничего, потерпи немного. Думаю, это ненадолго. Надеюсь, что так. А пока