Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Несмотря на то, что все еще был одет в больничную одежду, Серж вместе со всеми также поднялся в квартиру и придирчиво осмотрел ее на предмет: а достаточно ли она надежное убежище для его любимой? Квартира оказалась просто великолепно захламлена разнообразным хозяйским скарбом, так что даже невольно возникал вопрос: откуда столько? Чужим, судя по всему, проникнуть в нее будет непросто, так что с этой стороны все обстояло более-менее, однако он все же не был удовлетворен до конца. Ему все казалось, что принятых мер недостаточно, и что-нибудь страшное обязательно произойдет. На душе у капитана Таганцева было тяжело и тоскливо.

Обнимая Тамару у двери, он шепнул ей в прикрытое слегка растрепавшимися волосами, едва розовеющее в полумраке прихожей ухо, молвил сквозь холод разверзшейся в душе пустоты:

– Прощай, любовь моя.

И, почудилось, что не сказал, а выстрелил, и попал в цель: Тамара вздрогнула и поникла, припала к нему в смертельном оцепенении – подбитая птица. Так же и его собственное сердце – оборвалось и, обрушая сознание, ухнуло вниз.

А выйдя на лестницу, почувствовал, что оставил в квартире кое-что очень важное, что ни в коем случае оставлять было нельзя. Себя там оставил, себя. Он резко остановился, чтобы вернуться, но Сан Саныч ему не позволил. Обняв капитана за плечи, он мягко, но неумолимо увлек его за собой.

– Пошли, дорогой, пошли. Здесь все будет в порядке, не сомневайся, а нам с тобой надо дело делать.

– Куда едем? – поинтересовался Серж, снова оказавшись в машине.

– В гостиницу. Там весь верхний этаж в нашем распоряжении.

– Нам бы подыскать помещение, как у Тамары, небольшое и заваленное вещами.

– Да, все равно, Сергей Сергеевич. Не имеет значения.

– Почему это? – удивился Серж.

– Потому что у нас есть вот это! – Сан Саныч продемонстрировал ему часы с огромным черным циферблатом на левой руке.

– Симпатичные часики. Крафтовые. – оценил Серж. – А в чем с ними прикол?

– Прикол, как ты говоришь, в том, что это не часы.

– А по виду часы. Что же это тогда?

– Это прибор маскировки. Иначе говоря, индивидуальный колпак, под ним нас господин Тукст никак не обнаружит.

– Откуда он у вас? И нельзя ли было такой же Тамаре дать?

– К сожалению, нельзя, прибор пока в единственном экземпляре.

– Ну, так дайте команду, пусть еще понаделают! Или, давайте, вот этот колпак ей оставили. Ей нужней, она должна быть в полной безопасности! Чтобы тот маньяк до нее не добрался! Гонорий который.

– Я в курсе. Ты, Сергей Сергеевич, не горячись. Часы не мы делали, их мне Тагазимула дал.

– Когда? Еще до гибели? Откуда у него?

– Он дал мне их этой ночью...

– Что? Сан Саныч, я вас что-то не понимаю.

– Да. Думаю, Сергей Сергеевич, нам с тобой друг другу о многом надо рассказать.

Вскоре приехали в гостиницу. Кашканар городок небольшой, поэтому путь много времени не занял. Утро было еще довольно раннее. Хотя петухи по дворам уже давно откричали, улицы выглядели пустынными и будто выметенными метлой. Трехэтажное здание гостиницы под новой коричневой крышей высилось компактным кубом, доминантой среди одноэтажной в основном, редко – двухэтажной, городской застройки. Окна фасада выходили на восток, и при подъезде к дому они, освещенные рассветным солнцем, вспыхнули все разом единым пламенем – точно собрали гигантский кубик Рубика, по крайней мере, одну его грань. Тревожное чувство у Сержа от такого огневого зрелища только усилилось.

– Приехали, – подтвердил прибытие Сан Саныч.

Они быстро выгрузились. Из машины сопровождения выпрыгнули еще люди, Дорджинский показал, где расположить охрану, после чего все вошли в здание и сразу поднялись на третий этаж. Охрана осталась в небольшом вестибюле у лестницы, а Сан Саныч с Сержем вошли в один из номеров.

– Ну вот, – сказал подполковник, – пока останемся здесь. Располагайся.

Серж, стоя посреди гостиной, обвел вокруг себя руками:

– Да я, собственно, уже.

– Сейчас тебе все принесут, – заверил его Сан Саныч. – Все, что нужно.

И точно, через пару минут в комнату вошел человек с большой картонной коробкой в руках. Недолго раздумывая, он водрузил ее прямо на стол в гостиной.

– Что здесь?

– Все, что заказывали, Александр Александрович. Одежда, снаряжение... – пояснил вошедший.

– Очень хорошо. Ну, что, Сергей Сергеевич, – сказал Дорджинский, когда они снова остались вдвоем, – давай. Пора сбросить с себя все больничное. Отринуть, так сказать. Смотри, здесь все для тебя есть, от трусов до ботинок. Подобрано по размерам, не сомневайся, но если что не подойдет – поменяем, не проблема.

Серж заглянул в коробку и присвистнул.

– Что это за форма? Не гоплитская. Я такой даже не видел.

– Конечно, не гоплитская. С гоплитом Таганцевым покончено, надеюсь, окончательно. Теперь ты снова капитан – пока, хотя вскоре возможны изменения, – и находишься во временном, но полном моем подчинении. Это обмундирование бойцов спецподразделений, надеюсь, тебе понравится. Ты пока переодевайся, душ прими, вон там есть, нормальный, а я тем временем кофе сварю.

Он вытащил из коробки все, что относилось к одежде, и сунул в руки Сержу.

– Держи. С остальным позже разберемся.

Пока Серж смывал в душе последствия бессонной, в общем, ночи и переоблачался, Сан Саныч тестировал кофе-машину. А к тому времени, когда капитан, преодолевая некоторую неловкость привыкания к новой форме, вновь появился в комнате, стол в ней уже был накрыт для завтрака.

– Ну вот, совсем другое дело, – Сан Саныч одобрительно похлопал Сержа по плечу. – Совсем другое дело. Давай, садись, позавтракаем, наконец. Я сам так есть хочу, что желудок узлом завязывается. Последний раз угощался у Директора. Да. И, держи вот.

– Что это? – Серж подставил ладонь, а когда увидел, что Сан Саныч в нее положил, не выдержал, вскричал радостно: – Мой хронометр! Это же он, мой, правда? Штурманский! Неужели не пострадал?

– Ну, как же не пострадал? Пострадал, как и все, что на тебе тогда было. Но не так сильно, как представлялось. Удалось отремонтировать. Носи, и впредь будь осторожен.

– Спасибо. Я, кроме шуток, очень рад. Чувство такое, словно только теперь домой вернулся.

– Вот и хорошо. Значит, с возвращением. Давай, к столу.

Невзирая на голод, они не стали рассиживаться, быстро, по-деловому поели, а после перебрались в кресла