Фантастика 2026-158 - Максим Арх

до сих пор не идут на приступ? Ведь, будем называть вещи своими именами, мертвецов полно. Поколения, и поколения, и поколения – все там. И мы даже не можем себе представить, сколько их жило когда-то на земле и кануло туда, в небытие, сколько их там теперь спрессовано. Так почему же Тукст до сих пор здесь самолично бегает, суетится, демонстрирует способности и намерения, а других никого не видно?

– Ну, почему не видно. Я сам кое-кого видел. Но вы правы, они сюда не лезут. А не лезут потому, что не могут. Ждут. В Доме на самом деле полно рекрутов, но Тукст не может бросить их всех в дело, потому что есть Закон ограничения, верней, Закон соответствия, и как его обойти, он до сих пор не знает. Никто не знает. Но он надеется решить этот вопрос, и, как ни странно, с моей помощью.

– А ты что, знаешь, как этот закон обойти? Что это вообще за такой Закон соответствия? Растолкуй, пожалуйста.

– Нет, не знаю я, как. Но в моей способности пробираться туда-сюда, в Сумеречную зону и обратно, он видит определенный шанс для себя. Он рассчитывает узнать, как я это делаю, как-то выделить, сублимировать способность, и научить ей других. Своих. Видимо, закон – это серьезно, его так просто не обойти.

– Сформулировать его можешь?

– Так из названия, как мне кажется, суть ясна. Закон соответствия. Он явно подразумевает количественное равенство. То есть, чтобы какое-то число мертвых переместить через стену Неведения сюда, в мир живых, надо столько же живых отправить туда. Что, если вдуматься, сводит на нет все мечты и мысли об экспансии. Только баш на баш. Только паритет.

– Я бы не стал успокаиваться. Какой-нибудь умник может устроить у нас заварушку, а то и полноценную войну, и под шумок заместить погибших в ней мертвецами оттуда.

– Вот именно. Или они сами решат ввязаться в бой, а там, мол, как получится.

– А оно нам надо?

– Нет, не надо.

– Вот то-то же. А что ты про стену говорил? Я не понял, какая стена?

– Стена Неведения. Ну, это, как я понимаю, больше образ такой, хотя и реально она существует. Наши измерения, наши миры – мертвых и живых – на самом деле разделяет стена, которую живые не могут преодолеть в ту сторону иначе, чем умерев, а мертвые – сюда – только вновь став живыми. Ну, это понятно, это логично. И мы достоверно ничего не знаем о том, что там, за стеной происходит. За тех не поручусь, может, они о нас знают как раз все. Стена неразрушима, потому что возведена высшими силами, и непреодолима, и невидима. Говорят, пройти сквозь нее, или заглянуть туда, может только тот, кто знает нечто большее, чем обыкновенный человек. Знание имеется в виду не книжное, а как личное переживание. Такие дела.

– Честно говоря, Сергей Сергеевич, все, что ты мне рассказываешь, больше похоже на передачу одной известной телекомпании.

– Хотелось бы мне тоже так думать. К сожалению, если не все, то многое, над чем мы привыкли подшучивать и посмеиваться, оказывается реальностью. И самолеты без летчиков до сих пор, между прочим, летают.

– Да, кстати, самолеты, еще одна проблема. Про них ничего не можешь рассказать?

– Ничего нового. У Директора спросил, он говорит, мы здесь не при чем. Может, соврал, не знаю. А если правду говорит, то и вовсе жутко становится. Потому что значит, что есть кто-то еще, в истории участвующий.

– Или что-то.

– Или что-то.

Сан Саныч надолго замолчал, глядя в окно такими же, как небо за ним, глазами, потом с сожалением покачал головой.

– Ох, Сергей Сергеевич! Что же ты раньше ко мне не пришел, не рассказал? Столько времени потеряно, теперь приходится искать решение в авральном порядке.

– Ну да, рассказать! Как я мог? Чтобы отправиться потом на тот самый телеканал программу вести. Про погоду.

– Почему про погоду?

– Потому что ничего другого не доверили бы!

– Э, да ладно! Не преувеличивай.

– Не преувеличивай? А вот вы могли бы пойти прямо сейчас, скажем, к Автомону Ивановичу Разгильдееву, и рассказать ему? Про мертвых, про другое измерение, стену Неведения и прочее, и после всего попросить у него содействия? В проведении спецоперации в другом измерении? Или всего лишь в Сумеречной зоне? И что бы он вам ответил? Интересно было бы послушать.

– Ладно, ладно, не горячись. Мы ни к кому не пойдем, пока, во всяком случае, а будем разбираться и решать сами. Ты вот, что предлагаешь?

– Пф-ф-ф, что я предлагаю...

Серж откинулся в кресле, ухватившись за подлокотники, выгнул спину. Он устал, ему давно уже хотелось прерваться, пойти прилечь и отдохнуть. Общая еще слабость и усталость давали о себе знать. Но Сан Саныч был неумолим. Ну и прав он, прав, подумал Серж. Не время отдыхать и расслабляться.

– Что я предлагаю, – повторил он. – Особого-то выбора у нас нет. Надо идти туда, в этот самый Дом. И взорвать его к чертовой матери.

– А ты что, специалист по минно-подрывному делу?

– Не особо. Однажды на учениях что-то подрывали. Да справлюсь!

– Понятно, саперов у нас нет, зато у нас есть герои.

– При чем здесь это? Геройства как раз никакого. Все равно мне туда идти придется, иначе ведь Гонорий не отцепится. Он такой, я знаю.

– И как ты себе это представляешь? Подрыв?

– Думаю, прежде всего надо взорвать генераторы. Без защитного поля духи не смогут быть ни здесь, ни даже там. И все, миссия их закончится. Мертвое отлетит к мертвому, живое вернется к живому. Гешу надо возвратить сюда обязательно, без него они ничего сами не смогут.

– Думаешь, он захочет вернуться?

– Вы же сможете ему гарантировать личную безопасность?

– Каким таким образом?

– Ну, по своей линии? Или возьмите его к себе на службу, он уверен, будет только рад.

– Не знаю, Сергей, все не так просто. Во всяком случае, можешь ему пообещать.

– Вот уж нет, врать ему я не намерен. Геша... В общем, у меня к нему особое отношение. И да, я чувствую свою вину перед ним.

– Да брось ты! Парень сам виноват во всем. Ему просто не хватило характера.

– Характер одно, обстоятельства другое. Я не