Новые опасные видения - Харлан Эллисон

нас. Этот человек в накрахмаленном халате, низенький, угольновласый, деловито-авторитетный в манерах, пускай и пухловатый в материи, был доктором Джеромом Воландсом. Доктор Воландс встретил мое имя с полной противоположностью дремоты. Он набрал воздуха в легкие так быстро и так много, что, я уж ожидал, у всех ручек «Пентел» в его нагрудном кармане повылетают колпачки.

– Гордон Ренгс! – воскликнул он. – Нет! Не может быть, что вы Гордон Ренгс!

– Жаль, мне раньше никто не сказал, – ответил я.

– Гордон Ренгс! Какой великий момент!

– Для меня – чтобы удалиться немедленно, если вы не успокоитесь.

– Нет! Это фантастика! Я читал каждое слово, что вы написали!

Квентин – Ивар – воспользовался моментом, но не для того, чтобы уйти, не для того, чтобы заснуть по-чемпионски крепко, а чтобы просто вставить дерзость:

– Док, если это единственные слова, что вы читали, у вас неприятности.

– Но я нисколько не шучу, мистер Ренгс, – сказал Воландс. – Собственно, это ваша книга «Послания, намеки» и привела меня в область психологии.

Меня не обрадовал тот возможный подтекст, что он пришел к психологии, чтобы разобраться, зачем меня читал. Но у Квентина сыскалось другое толкование:

– Я вас понимаю, док. Вы засыпали, пока его читали, вот и решили изучить психологию сна, чтобы не засыпать.

– Нет же, читая, я ночами не спал, – ответил Воландс. – Он поднимает столько вопросов о том, как и почему люди сражаются друг с другом, вплоть до полномасштабных войн, что я обратился за ответами – и здоровым сном – к психологии. Что ж. Для нас настоящая честь, что нашими исследованиями заинтересовался такой человек, как вы, мистер Ренгс. Хотите – верьте, хотите – нет, но мы в нашей работе немало узнаем о том, как и почему люди провоцируют друг друга.

– Провокационный подход, – сказал я. – И в чем ваш посыл? Если люди будут много спать, то войн станет меньше?

– Войны ведут не спящие, – напомнил мне Воландс.

– По крайней мере, не когда спят.

– Мистер Ренгс, выспавшиеся люди не бьют друг друга – во сне или наяву. Если мы угомоним тех, у кого бессонница, и усовершенствуем покой тех, кто без конца ворочается, вы сами увидите начало новой эпохи. Следующим великим лозунгом будет: «Спящие всех стран, соединяйтесь!» Предположительно, только так люди и могут породить истинных коммунистов – во сне. Если только удастся помочь им крепко заснуть – и я имею в виду не храпеть от скуки…

Сия карикатурно-утопическая диссертация о политике сна прервалась с появлением оживленной, энергичной, незаурядно округлой в нужных местах девчушки – серебряной медалистки сна в лаборатории, единственной соперницы за титул Ивара. Виктория Развоу собственной персоной. И с собственной гитарой. При виде меня она распахнула несоразмерные голубые глаза в размашистом моргании. Меня смутила эта способность увеличивать оптические диаметры в процессе многозначительного сокращения. Не знаю, как она умудрялась передавать открытость, готовность, сладострастную чуткость – в очень буквальной узости взглядов. Словно фокус в совершенно неожиданной области – смешении жидкостей и костей.

Она и впрямь пришла в мини-юбке, имеющей пропорции йоты, даже толики. Юбка и впрямь наводила на мысли о ножницах. Ивар и впрямь изучал ее с режущим молчанием.

– Здрасьте, мистер Ренгс,– сказала Викки растягивающимся в обе стороны голосом – таким же эластичным, как ее глаза. Я призадумался об эмоциональном диапазоне этой девушки, способной и на портовые угрозы вырывать языки, и чирикать «здрасьте» тоном «Будущих фермеров»[111]. – Пришли посмотреть чемпионский сон?

– Люблю наблюдать за теми, кто стоит на первом месте в любой области, – ответил я.

– Мы не спим стоя, – ответила она. – Спать стоя – это для любителей.

– Если так и будете тут стоять, мистер Ренгс усомнится, многого ли вы стоите, – встрял Воландс. – Давайте, поскакали, детишки.

Квентин с Викторией помахали мне и скрылись за дверью. Уже скоро они вновь появились в двух пустующих кабинках, смежных, уже переодевшись в пижамы. Деловито и привычно улеглись в своих кроватях и неподвижно лежали, пока лаборанты в белом подсоединяли провода ко всем частям их тела, включая голову. Казалось, они не замечают друг друга или нас. Воландс пояснил, что они находятся в аудиовизуальной изоляции: между ними – глухая стена, окна – односторонние. Скоро они остались одни, с закрытыми глазами. А скоро и заснули, что Воландс доказал, показав на датчики, измерители, счетчики и записывающие стилусы.

– Сегодня вы увидите особенный сон, – сказал Воландс. – Ивар и Викки – настоящие подарки. Они сами не представляют. Причем взаимосвязанные подарки.

Я вспомнил, что в жилах Квентина течет ирландская кровь. У Викки чувствовалась дерзость настоящих колин[112]. Я воздержался от комментария, что это может быть связь, как у ирландского венка.

– Осознаете ли вы всю важность того, что здесь происходит, мистер Ренгс?

– То, что перевернет музыкальный мир? Ивар пишет тексты, знаете ли. И мне не верится, чтобы он писал их в ясном уме. Полагаю, он творит во сне.

– Дело далеко не в одних текстах. Не слышали о недавнем открытии – REM-сне?

– Вы открыли новый вид сна?

– Нет, пролили свет на очень-очень древний тип. REM означает «быстрое движение глаз», мистер Ренгс. Примерно каждые девяносто минут наши подопытные демонстрируют сильную нейрокортикальную активность. Их альфа-волны становятся энергичнее, а глаза бегают так быстро, словно они что-то смотрят. Они и смотрят – сон, которым и объясняется внезапный скачок уровня мозговой энергии. Типичный цикл – это видеть сон каждые девяносто минут, мистер Ренгс; иными словами, каждые 90 минут демонстрировать высокую активность альфа-волн и REM. Часть нашего подхода – будить подопытных после каждого эпизода REM и просить записать, что они помнят из сна. Мы узнаем много революционного о снах. Что они случаются несколько раз за ночь. Что они высвобождают незадействованную бурлящую энергию мозга, которая, если не расходовать ее во время альфа-REM-фаз, быстро приведет к психозу.

– Не понимаю. Если Ивар – чемпион сна, это значит, у него много эпизодов REM за ночь. Но если они расходуют энергию потенциальных психозов, почему он пишет психотические стихи?

– Возможно, он пишет меньше, чем вы думаете, – чем он сам думает. Умеете хранить секреты, мистер Ренгс?

– Так же, как держать дистанцию, – а я в этом чемпион. Моя единственная неудача – Ивар.

– Исключительно важно, чтобы Ивар и Викки об этом даже не подозревали. Не выдайте им ни слова – это может погубить умопомрачительное явление, имеющее место между ними. Умопомрачительное как в том смысле, что происходит во время помрачения их разума, так и в том, что потрясает нас, ученых. Оставляет с раскрытыми ртами. Прошу за мной.

Он привел меня в кабинет по соседству с залом, отперев его дверь тремя разными ключами. И сразу направился к картотеке, которую тоже пришлось отомкнуть несколькими ключами. Оттуда он извлек два толстых досье, с