Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Почему ты не защитила меня? Почему встала на её сторону? Ведь ты же знаешь, что она неправа, — плаксиво спрашивала она.

И ей тут же ответила другая статуя.

— Прекращай обижаться. Да, она неправа. Но и ты будь снисходительна, гордость — единственное, что у неё осталось.

Денис тихонько отполз в сторону от статуи, но та, похоже, не замечала его. И вообще, кажется, это было переговорное устройство.

— Плевать мне на её гордость! Создав Гидру, она потеряла последние остатки своего ветхого разума. Только и знает, что попрекать нас в любви к мужчинам. А в этом нет ничего плохого, я люблю мужчин. Сильных, красивых, да и ты любишь и хочешь новых детей.

— Ой, не напоминай, — вздохнул второй голос. — Так, знаешь ли, хочется простого женского счастья. Но сейчас нам лучше помалкивать в тряпочку, а не визжать во весь голос о том, чего мы хотим. Терпение, сестра, прояви терпение.

— Так и знала! Ты стареешь. Ты начинаешь говорить как она.

— А у тебя шило в одном месте. Спи лучше, а чтобы тебе лучше спалось, я расскажу тебе один секретик.

Добрыня страдальчески закатил глаза. Вот и отдохнули. Он засемафорил остальным, чтобы вставали на ноги, а потом погрозил феям кулаком, в котором был зажат их драгоценный червяк, и они сразу поняли — спустились к людям и, окружив их, повели в глубь здания. Стоило только отойти подальше от тех двух горгулий, как они тут же замолчали, зато заговорили другие. И так по всему Пантеону. Дети Выродка угрюмо пыхтели, но спрятаться от голосов не было никакой возможности. Они словно преследовали их, обсуждая какие-то свои загадочные дела, и это было невыносимо. Хотелось закричать, хотелось заплакать, а уж после, когда пошли по длинному и узкому коридору, где эти горгульи по обеим сторонам стояли рядком и их было неисчислимое множество, Денис чуть было не выцарапал себе глаза, так ему стало плохо. Эти чёртовы бабы, кем бы они ни были, знали толк в мозгоклюйстве. Чем-то они напоминали ему его комендантшу в общежитии, где он жил, та была тоже болтлива до невозможности, и по слухам оба её мужа покончили с собой, не выдержав прелестей семейного быта.

— Я интересовалась её работой ещё на самой ранней стадии, уж поверь, — рассказывала опытная и зрелая молодухе. — Общий замысел был понятен ещё загодя, а уж когда она предоставила Владыкам финальный вариант и Гидра сожрала нескольких из них безвозвратно, вместе с мировыми пузырями...

— Ох, не продолжай. До сих пор вспоминать жутко! — поддакивала молодуха. — Такой позор был, такой позор.

— Всё верно, но зато мы получили уникальный опыт. Владыки далеко не всесильны, милочка, а старая ветошь умаслила свою гордыню. Что было дальше?

— А то ты сама не знаешь... Нас наказали. Виновата она, а наказали нас всех. Никогда ей этого не прощу, — обещала молодуха.

— Тихо-тихо. Я позаботилась обо всём заранее, поэтому так и спокойна. Да, наших мальчиков поставили с нею в одну связку. Да, они были включены в общий цикл, потому как, хоть Владыки и не заинтересованы в Гидре, но они вынуждены соблюдать закон. Что говорит закон?

— Их должно быть трое. Вестников всегда трое, точно так же, как и нас. Мы — три красные линии.

— Как и они, — подтвердила более опытная и зрелая. — Так вот, не буду скрывать: я подкорректировала поведение наших мальчиков. И там, куда бы их ни отправили, они объединятся и избавятся от третьей линии. Посуди сама, мы давно с тобой сговорились, что третий лишний, а ты знаешь, про кого я. И уж поверь, они сделают то же самое.

— Ты! Сучка! — ахнула молодуха. — Как ты посмела совать свой нос в мою матку! У тебя что, вообще нет приличий?

— Не бойся за свой цветочек. Я совала нос не в матку, а в папку. Хе-хе. Уловила каламбур? Я изменила геном семени отцов Легиона и Юдекса на самом тончайшем уровне. Они получились разные, совершенно непохожие, но скрытая программа едина: один найдёт другого, и они всегда будут держаться вместе, как братья и как лучшие друзья. Разве это не хорошо для нас? Подумай.

— Ну, не знаю, — с сомнением в голосе произнесла молодуха. — Допустим, так и будет, но для нас ничего не изменится. Я не увижу своего Легиона, пока нас не простят, а нас не простят ещё очень долго, ну или, по крайней мере, пока существует Гидра.

— Старуха надеется на расширение территории, — рассудительно сообщила зрелая. — Новые мировые пузыри, новые красные линии, про нас вспомнят и попросят сделать очередных вестников, но что если всё это уже неактуально? Может, наша цивилизация достигла пика уже очень давно, а дальнейшее расширение долгое время шло по инерции, и наше наказание — всего лишь повод прикрыть никому не нужный проект? Не забывай, что Владыки часто тяготятся устаревшими законами.

— Перестань! Ты говоришь натуральную крамолу, — испуганно прошептала молодуха.

— Да ничего такого. Мы же отрезаны от мироздания, как нас ещё могут наказать? Мы в тюрьме, милочка, а мои умозаключения исходят из нескольких совершенно обоснованных подозрений. Например, я подозреваю, что старуха знала о том, что нас собирались прикрыть, но не могли из-за старых законов.

— Тише-тише... Избавь меня от своего яда, я не хочу слушать...

— А вот надо было спать, когда тебе намекали. Но раз ты всё равно бодрствуешь, уж дослушай.

Денис машинально коснулся правого уха, после чего поднёс палец поближе к лицу и проверил. Так и есть — кровь пошла. Скоро от этой сверхъестественной бабьей болтовни у него последние мозги вытекут, а у него их и так дефицит. Но тут, к счастью, бесконечный коридор закончился, и стало полегче. Голоса бубнили где-то далеко позади, обсуждая свои неведомые проблемы и тайны, а отряд оказался в обширной, но заброшенной оранжерее. Растения, некогда в изобилии росшие здесь, высохли настолько, что превратились не то что в прах, а в настоящий камень. Так, по крайней мере, поначалу предположил Денис, который неожиданно почувствовал себя лучше и снова с любопытством завертел головой. Но потом он подумал, что, возможно, растения тут всегда были такими, вплавленными в куски янтаря, тем более что янтарь этот светился и без участия фей. Может, отломить себе листик