Галя, у нас отмена! - Мия Соул

— Госпожа, — она так обрадовалась, что едва не уронила поднос. — Рада вас видеть. Сегодня объявили весть от императоров. Кухня полна заказов.

Какой ужас, я вот о заказах совсем думать не могла.

Я растерянно огляделась по углам своего заведения. Половина столов были разбиты, ставни отсутствовали, где-то треснула стена. Что они пережили, пока я «отдыхала» в темницах. И как мне отблагодарить Ло Чэня за эту защиту?

— Ло Чэнь правда всех выгнал? — я не могла удержаться.

— Ага, — довольно кивнул Жун Мао. — Он был страшнее нападавших. Такой грозный. Он сейчас в Ведомстве наказаний.

— Страшнее Тай Фэна был? — я улыбнулась.

— Особенно Тай Фэна. Он-то в темницу пролезал с трудом, — забурчал Жун Мао.

Толстяк возмущенно фыркнул.

— Эй, замолкни, я эффективен своей массой.

— И застреваешь везде, — в тон ему насмешничал Рыжик. — Линь Мо своими кистями успешнее атаковал.

Мы все конечно рассмеялись. Все старались поскорее забыть ужасы пережитого. В это мгновение я осознала, насколько сильно устала. Я влюбилась в Суань Лина, расслабилась с ним, но вот это ощущение успокоения я получила только в Демоническом мурлыке. А здесь такая, ну, не разруха, но видны следы бойни.

Улыбка держалась на лице, но внутри меня опустошили, немного даже распотрошили.

Ли Жу — девочка, она внимательнее и эмпатичнее других. Она первой и напряглась.

— Хозяйка…

— Все хорошо. Император нас похвалил. Суань Лина и Чжэн Фэя тоже, даже ресторан вспомнил. Планирует вскоре прийти к нам.

— Правда? — ахнула Мэй Сю.

— Правда, — подтвердила я.

— Тогда почему ты такая грустная? — прямо спросила моя кошечка.

Я ненадолго задумалась.

— Можно я немного побуду одна?

Никто не стал спорить. Поэтому-то я так люблю их всех. Они не лезли мне в душу тогда, когда этого не хотелось.

— Мы пока закончим уборку, — спокойно сказал Тай Фэн.

— Иди, хозяйка, — махнул на прощание Жун Мао.

Я благодарно кивнула и поднялась наверх. Комната моя не изменилась. Сюда не добрались никакие бандиты. Я села на край постели и закрыла лицо ладонями.

А после меня накрыло то, о чем я думать избегала.

— Что же мне делать? — прошептала я.

Император принял меня, Суань Лин сделал предложение, мы победили. Все должно было закончиться счастливо. Только я одна знала то, чего не знал никто. Я не рассказала всей правды.

Не рассказала, что когда-то видела многие события со стороны, что весь этот мир существовал для меня только на экране, что мой Суань Лин, Чжэн Фэй и другие — это персонажи серила. И самое отвратительное, я до сих пор не понимала самого главного. А что будет дальше? Сколько мне отмеряно здесь? Я дождусь своей свадьбы? Останусь я здесь или перемещусь на кассу?

Я судорожно вдохнула. Чтобы хоть как-то отвлечься, взгляд сам собой зацепился за книгу, лежавшую на столике. Не так давно мы болтали с Линь Мо про романы, и он обещал принести очередной, чтобы я почитала.

Художник выполнил свое обещание, он лежал передо мной, и я открыла первые страницы. В этом мире я еще не читала ничего художественного.

Поначалу все было условно привычно для дорамы. Я распознавала иероглифы, погрузилась в сюжет, но чем дальше я читала, тем сильнее холодок пробегал по спине.

Любовная история почему-то сильно походила на мою. В ней тоже была какая-то женщина с небес, которая открыла ресторан, и ее поддержали демоны-коты.

Что за бред? Линь Мо мне совсем другое обещал, а в итоге я читаю пересказ моей жизни в этом мире. Даже мои нелепые шутки словно просочились между строк. Я резко перелистнула страницу.

— Нет… — ахнула я.

Это точно был не тот роман, про который так вдохновенно вещал талантливый Линь Мо. Он мне обещал сложную историю какой-то лекарки с чиновником из министерства, а тут…

Чернила вдруг дрогнули, прямо у меня на глазах начались писаться новые строчки.

«Гао Лань, Галя, ты прошла свой путь. Мы исполнили свое желание. Теперь ответь, ты хочешь остаться здесь?»

Я сидела неподвижно. Пульс у меня участился, а на лбу образовалась испарина.

— Да… — шепнула я.

Затем я огляделась, прислушалась к звукам снаружи. Вроде бы никто ко мне не поднимался.

Я увидела кисть, лежащую на столе, схватила ее, окунула в тушь и в той же книге вывела ответ:

«Да.»

Несколько долгих мгновений ничего не происходило. И я испугалась, что мне это привиделось. Но потом под моей надписью вновь появились черные символы.

«Так тому и быть.»

Чернила вспыхнули мягким золотистым светом. Страница стала совершенно белой.

Я не ведала, кто мне отвечал, как и не ведала, какие же силы отправили меня сюда. Но после подобного приключения до меня дошло, что я в безопасности. Это не насмешка, не какая-то злая магия. Меня спросили, и я сказала.

Откинув книгу, я истерично рассмеялась, а после расплакалась. Уже не от страха, а от облегчения.

— Значит… — вытирала я слезы, улыбаясь. — Значит, я остаюсь.

Я почти бегом выбежала из комнаты. У меня поднялось настроение. Опустошение исчезло.

— Жун Мао! — выпалила я со второго этажа.

— Что, хозяйка?

— Где там твой молоток? Есть еще один?

Рыжик удивленно заморгал.

— Зачем?

— Потому что хватит тебе одному работать. Я тоже хочу.

Снизу донесся дружный смех.

* * *

Дни сменяли друг друга спокойно, словно и не существовало никакого переворота. Столица постепенно залечивала раны.

Разбитые мостовые вновь покрывались камнем, лавки открывали двери, торговцы привычно зазывали покупателей, а жители все чаще обсуждали не заговорщиков, а цены на рис и последние городские сплетни. Как ни странно, именно это и означало настоящую победу в мятеже.

Император не стал проявлять милосердие к тем, кто решил предать собственную страну.

Канцлера Янь Чжоу лишили всех титулов, земель и имущества. По законам Байлин подобное преступление каралось уничтожением всего рода до девятого поколения, однако Суань Вэй вспомнил его прежние заслуги перед государством. Род Янь потерял положение, а сам бывший канцлер был сослан в далекую горную деревню, где, по слухам, единственным его собеседником стал сварливый староста, да несколько кур.

— Иронично, — заметил Жун Мао, услышав об этом. — Человек всю жизнь мечтал управлять империей, а теперь будет жрать курицу.

— Ты ему, что, завидуешь? — поморщилась я.

—