Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

«Молчи, – думала я. – Пожалуйста, молчи; хотя бы подожди, пока их здесь не будет…»

Но связь между мной и Стромом была закрыта – хотя он не мог не чувствовать, как я бьюсь в неё, слабо, но упорно.

И он не мог не видеть этих людей, которые, конечно, запомнят, кто именно поднимает препараторов на бунт. Что тогда?

Устранить одного проще, чем бороться со всеми. В Химмельборге Эрику негде будет спрятаться.

Наверное, впервые в жизни я подумала о Стуже – белоснежной, спокойной – как о доме, по которому скучаю. Там, на её ледяных равнинах или в горячих подземных коридорах, перевитых дравтовыми жилами, мы могли бы скрыться от всего мира до тех пор, пока не будет наконец раскрыта тайна Сердца…

Но мы не сможем уйти в Стужу навечно.

– …Сегодня мы не вышли на службу…

– Мы не выйдем и завтра! – закричал кто-то из угла, и несколько голосов подхватили этот крик.

– Мы не выйдем, пока они не отменят…

– К дьяволам! Пошли они все…

Но я слышала и другие голоса.

– Годом больше, годом меньше. Всё лучше, чем…

– Кто позаботится о моих родителях, если что? Может, ты? Или он?

– Строму хорошо говорить – был бы я тоже один, я бы…

– Лучше не лезть во всё это. Мир всегда был так устроен. Думаешь, кто-то скажет нам спасибо, если мы кончим в Каделе? Попомни мои слова: над нами же ещё и будут смеяться. Они…

Но поддерживающих Строма было больше. Много больше.

Шкафчик снова накренился. Взвизгнула женщина.

– Мы выйдем, – сказал Стром мягко и тихо, и толпа изумлённо умолкла. Анна тихо рассмеялась, а Барт нахмурился. – Пусть не думают, что отказ от службы – единственное оружие в наших руках. Это не так. В прошлый раз горожане были напуганы. Они были злы – на нас. Завтра мы не дадим им повода. Не мы будем теми, на кого они станут злиться.

– Что именно ты предлагаешь? – спросила крупная женщина с широким лицом, рассечённым шрамом. Клыки вурра – судя по тому, как именно змеилась не слишком аккуратно сшитая плоть.

– Я не предлагаю. Я прошу. Прошу: поверьте мне. Дайте сутки… – На мгновение Стром умолк, а потом добавил, взглянув в глаза одному из соглядатаев: – И защитите меня, пока делается то, что должно быть сделано. В Стуже мне бояться нечего. Но в городе…

Люди заспорили, зашептались, а потом кто-то выкрикнул:

– Если твой секретный план не сработает, что тогда?

– Тогда мы всегда можем вернуться к забастовке. – Эрик недобро улыбнулся. – Мы можем ещё много чего, чтобы показать им: не стоит кусать руку, которая кормит. – Он повысил голос, снова посмотрев в лицо одному из соглядатаев: – Потому что это не они кормят нас. Это мы кормим их! И мы заставим их усвоить это – раз и навсегда!

Препараторы загудели, зарычали, засвистели, и на миг всё смешалось в чудовищной какофонии. Я смотрела по сторонам и не узнавала знакомых. Все лица стали чужими, искажёнными яростью.

– Мы с тобой!

– Пусть попробуют тронуть одного – придётся иметь дело со всеми!

– Стром!

В толпе оставались несогласные – но их голоса тонули в общем шуме.

Соглядатаи снова заработали локтями, пробираясь к дверям, а я – к столам, на которых стоял Эрик.

– Стром!

– Стром!

– Стром!

Я наконец очутилась рядом с ним – и не узнала его глаз. Эрик часто и помногу пил снисс, но я никогда не видела его пьяным. А сейчас он выглядел опьянённым – криками и движением толпы, словно ставшей в этот миг единым организмом.

– Эрик, там люди… ты тоже их видел? Их нужно… нужно остановить!

Несколько человек, стоявших ближе к Строму, услышали меня и отвлеклись от того общего, что владело сейчас всеми в гостиной.

Я знала, что не должна спорить с ястребом прилюдно, но моё сердце сжималось от страха за него. Я не понимала, почему он решил вот так рисковать, зачем привлекает к себе внимание, для чего дразнит их.

Это было как страшный сон – он бросал на поля всё, что имел, – а значит, и всё, что имела я, тоже…

Его глаза задержались на мне, взгляд прояснился.

– Позже.

– Нужно остановить их. Они…

– Позже, – повторил он, и на миг лицо его стало совсем таким, каким было оно когда-то – кажется, много жизней назад – в тренировочном зале, где он снова и снова заставлял меня взбираться на бревно, а потом падать, падать… – Приказ ястреба, Хальсон.

Я была препаратором, и поэтому мои губы не дрогнули. Я кивнула и отступила назад – туда, где стояли, тихо переговариваясь между собой, госпожа Анна и Барт.

Завидев меня, они умолкли. Анна улыбнулась мне как-то по-новому – были в её взгляде не только привычные насмешка и холодок, но и что-то похожее на сочувствие.

– Вот и птичка долетела. Наверное, очень гордишься им, м?

Я промолчала.

– Ты тоже знала, что он собирается сделать, девочка? – спросил Барт, и Анна хихикнула:

– Она не просто знала, Барт. Разве я не сказала сразу? Какое упущение. Девочка не проста, совсем не проста. И верно – с чего бы ещё наш Эрик потерял голову?

Барт покачал головой.

– Я-то был уверен, что это его идея. Думал, только с него самого сталось бы… вот так поставить себя под удар.

Болезненно – но я выдержала его взгляд.

Анна наблюдала за нами с явным удовольствием. Лицо её было сытым и довольным, как у взятой с улицы в тепло кошки. Отчего-то я была уверена: она утаила авторство идеи и решила поделиться им только теперь неспроста. Принял бы Барт наш план, если бы знал, что не сам Эрик предложил его?

– Ну, ну, смотри веселей, Барт! – пропела она. – Он знает, что делает. Они его пальцем не тронут – если у них есть капля мозгов. – Она поочерёдно подтянула длинные чёрные перчатки. – Да. Я и не думала, что всё это случится так скоро. Что ж, тем лучше.

Толпа сдавливала нас со всех сторон; кто-то наступил мне на ногу. Я снова увидела Томмали. Она стояла совсем рядом, прислонившись к книжному шкафу, и задумчиво смотрела на Строма.

Люди рядом с нами спорили, и, воспользовавшись тем, что в гомоне никто не смог бы нас расслышать, Анна наклонилась ко мне.

– Не ожидала, что он решит быть таким… убедительным уже сегодня, – сказала она вкрадчиво. – Нашёл