Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Однако, к моему глубочайшему сожалению, я вынужден отказаться от участия. Перелёт из Владивостока в Муром и проживание в городе на время проведения конкурса — слишком большие расходы, которые я не могу себе позволить при моём нынешнем финансовом положении.

Ещё раз благодарю за возможность и желаю успехов в организации мероприятия.

С уважением, Денис Грач, целитель второго класса, г. Владивосток'.

Я перечитал письмо дважды.

Странно. Очень странно.

Человек участвует в конкурсе. Тратит время и силы на решение сложной диагностической задачи. Пишет блестящий ответ, который выделяет его из тысячи других кандидатов. Получает приглашение на финал — то, ради чего всё и затевалось.

И отказывается. Из-за денег на билет.

Это не имело смысла.

Он же видел условия конкурса. Знал, что финал будет в Муроме. Знал, что придётся приехать. Зачем тогда участвовать, если заранее понимаешь, что не сможешь?

— Может, он просто бедный? — Фырк наклонил голову, читая письмо через моё плечо. — Владивосток — край земли. Зарплаты там, наверное, не столичные.

— Может. Но тогда зачем вообще подавать заявку? Это не похоже на человека, который решил задачу так, как он её решил. Гений не стал бы тратить время на заведомо бесполезное упражнение.

Нет. Здесь что-то другое.

Либо он не может приехать по какой-то скрытой причине, которую не хочет называть. Либо не хочет приезжать — и деньги просто удобная отговорка.

Но почему? Что может удерживать талантливого лекаря от участия в конкурсе, который способен изменить его карьеру?

Мне стало интересно. По-настоящему интересно. Я открыл форму ответа и начал набирать:

'Уважаемый Денис!

Оргкомитет Диагностического Турнира считает, что талант не должен зависеть от финансовых возможностей. Было бы несправедливо, если бы лучшие умы Империи не смогли участвовать в конкурсе из-за географии и экономики.

В связи с этим сообщаю: Диагностический центр Центральной Муромской больницы полностью берёт на себя расходы на Ваш перелёт и проживание в Муроме на время проведения очного этапа.

Пожалуйста, назовите удобные для Вас даты, и мы организуем всё необходимое.

Мы ждём Вас.

С уважением, Мастер-целитель Илья Разумовский'.

Я перечитал написанное, кивнул сам себе и нажал «Отправить».

Ну что ж, посмотрим, что ты ответишь на это, Денис Грач. Теперь отговорки про деньги не сработают. Если откажешься снова — значит, дело не в финансах. И тогда мне станет ещё интереснее узнать, что ты скрываешь.

— Барон будет в восторге, — Фырк хмыкнул. — Ты только что потратил деньги центра на билет для человека, которого даже не видел.

— Барон хочет лучших. Этот парень — один из лучших. Если он не приедет, мы потеряем потенциального гения. Если приедет — я пойму, что он из себя представляет. К тому же я могу оплатить билет из своего кармана. Уж слишком интересно знать что он из себя представляет.

— А если он окажется серийным убийцей, который прячется во Владивостоке от правосудия? — хихикнул Фырк.

— Тогда у нас будет серийный убийца с выдающимися диагностическими способностями. В медицине это называется «ценный кадр».

— Твой цинизм иногда пугает меня, двуногий.

Я вышел из «штаба», направляясь к палате Владислава. В голове всё ещё крутились цифры — калий 5.8, натрий 132, электролитный дисбаланс, который не давал мне покоя. Нужно было поговорить с ним напрямую, без обиняков. Спросить о том, что он принимает, чем занимается, что скрывает.

Но не успел я сделать и десяти шагов, как путь мне преградили две знакомые фигуры.

Шаповалов и Киселёв стояли посреди коридора, явно поджидая меня. Они напоминали двух сторожевых псов у ворот — один крупный и громкий, второй поджарый и хитрый. Судя по их лицам, разговор предстоял серьёзный. Или, как минимум, эмоциональный.

Вот только этого мне сейчас не хватало. У меня пациент, который может в любой момент свалиться в очередную кому, а эти двое хотят обсуждать свой дурацкий спор.

— Разумовский! — Киселёв шагнул вперёд, и его голос гремел на весь коридор. Проходящая мимо медсестра вздрогнула и ускорила шаг. — Наконец-то! Мы тебя уже полчаса ищем!

Полчаса. Два заведующих отделениями, люди с графиком, расписанным по минутам, потратили полчаса на поиски младшего коллеги. Ради спора о коньяке. Я не знал, то ли гордиться, то ли беспокоиться о состоянии медицины в этой больнице.

Шучу, конечно. В их профессионализме я не сомневался. И если уж они занимались спором, значит свои рутинные задачи уже выполнили.

— Игнат Семёнович, Игорь Степанович, — я кивнул обоим, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Чем обязан?

— Чем обязан⁈ — Киселёв всплеснул руками так энергично, что полы его халата взметнулись, как крылья разгневанного пингвина. — Он ещё спрашивает! Игорь тут заявляет, что выиграл наш спор и требует с меня коньяк! Двадцатилетний «Арарат»! Целое состояние! А я даже не знаю, правда это или он блефует!

Шаповалов стоял рядом, засунув руки в карманы халата, и всем своим видом излучал спокойную уверенность. Уголки его губ подрагивали в едва сдерживаемой улыбке.

Он напоминал кота, который уже видит сметану на столе, но терпеливо ждёт официального разрешения её съесть. Знает, что получит своё, и наслаждается моментом ожидания.

— Илья, — он посмотрел на меня, и в его глазах плясали чёртики. — Скажи ему. Я же был прав, да? Разведение пробы?

Я посмотрел на одного, потом на другого.

Два взрослых мужика. Два уважаемых специалиста. Два руководителя, от решений которых зависят жизни сотен пациентов. И вот они стоят передо мной, как школьники перед учителем, ожидая вердикта по поводу пари на бутылку алкоголя.

Медицина — странная профессия. Мы каждый день имеем дело со смертью, с болью, с человеческими трагедиями. И именно поэтому так отчаянно цепляемся за любую возможность почувствовать себя живыми. За споры, за азарт, за маленькие победы, которые не имеют никакого отношения к работе.

Я понимал их.

Более того — я им завидовал. У меня за плечами две жизни, тысячи операций, десятки лет опыта. А такого азарта — детского, чистого, незамутнённого — я не испытывал уже очень давно.

Ладно. Пусть получат свой момент.

Я выдержал паузу — долгую, томительную, чисто для драматического эффекта. Киселёв подался вперёд, Шаповалов затаил дыхание. Где-то за углом звякнула каталка, прошаркали чьи-то шаги. Время словно замедлилось.

— Игорь Степанович абсолютно прав, — сказал я наконец.

Реакция была мгновенной.

— Что⁈ — Киселев уставился на меня, как на предателя родины. — Ошибка пробы? Разведение физраствором? Ты серьёзно⁈