Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Ты ведь понимаешь, что деньги для меня ничего не значат? — рассмеялась Анна. — Их у меня столько, что потерю пары десятков миллионов я могу пережить.

— Но ты ни за что не откажешься от удовольствия получить вес в обществе, потому как зелья может производить только наша клиника, а значит, ты будешь на хорошем счету у аристократов. Да что там, с этими зельями можно смело идти в Москву к самому императору. И такой шанс прославить свой род ты точно не упустишь.

— Ты умный, Павлов, — покачала головой Галецкая. — Возможно, даже слишком, чтобы связываться с тобой. Единственная глупость, которая не даёт тебе возвыситься — маниакальная одержимость честью и принципами. Договоры связывают тебя по рукам и ногам, не позволяя взлететь.

— Если моё слово ничего не будет значить, тогда какой смысл от всего остального, за что я берусь?

— Так что насчёт клиники? Если не захочешь перебираться в город побольше вашего Дубровска, я сама найду персонал.

— Нет, в этом деле я тебе не помощник. Предпочту заняться теми делами, которые удаются мне лучше всего — лечить людей и управлять клиникой.

— Смотри, Ник. Если не поможешь мне открыть клинику, я сделаю это без твоего участия и переманю всех клиентов в Яр. Поверь мне, сделать это куда проще, чем тащить аристо из Яра в Дубровск.

— Уверен, у вас ничего хорошего не получится. По крайней мере, в долгосрочной перспективе вам не удастся составить конкуренцию нашей клинике. У истоков должен стоять грамотный целитель, который знает потребности каждого сотрудника, начиная от уборщиц, и заканчивая главным целителем больницы. Без этих знаний проект обречён на провал. Казалось бы, это мелочи. Достаточно найти целителей, помещение, оборудование, поставить во главу эффективного менеджера и… Можно подсчитывать убытки, потому как далёкий от целительства человек не может предусмотреть всех мелочей, а они значат очень многое.

Мы не дождались окончания вечера, потому как Настя жутко устала, а боль в спине превысила все мыслимые пределы. Решив не мучить её, я увёз жену домой. И только сидя в машине осознал какие всё-таки ничтожные бывают люди. Ради влияния и веса в обществе они готовы предавать, обманывать и создавать проблемы. Разве ради этого я пришёл в этот мир? Нет, я лучше останусь в Дубровске и буду помогать всем, до кого дотянусь, чем переступлю через свои принципы и переберусь в Яр. На жизнь мне хватает, а Павловы скоро станут одной из самых уважаемых семей в городе. Не за свои деньги. Нас будут уважать за поступки.

Глава 9

Расплата

Мы не остались до конца вечера, потому как Настя жутко устала, и я решил отвезти её домой. Разумеется, возвращаться одному было нелепо, поэтому я остался с беременной женой. Первые ласточки, вернувшиеся с праздника, появились часа через два.

— Ты слышал? — выпалил Лёня, ворвавшись в дом и заметив меня сидящим в кресле.

— Тише, Настя спит наверху, — одёрнул я брата.

— Они уехали!

Казалось, брат пропустил мои слова мимо ушей, но говорил уже немного тише.

— Кто уехал?

— Мать и Вельский. Вы уехали раньше и не слышали самого главного. В самом конце он заявил, что уходит от дел и передаёт бразды управления клиникой полностью в твои руки. Он искал тебя глазами в толпе, но тебя нигде не было. Конечно, это был сильный удар по репутации.

— Ему следовало сперва найти меня, прежде чем выступать с речью, — пожал я плечами. Снова Вельский действовал импульсивно и самоуверенно, и в очередной раз это его подвело. И надолго они уехали?

— Не знаю, возможно, навсегда. Сначала поедут в Германию проведать сына Вельского, затем в Милан, Париж, Лондон… Остальные города я даже не запомнил.

Понятно, на старости лет молодожёны решили наверстать упущенное и увидеть мир.

— В любом случае, я уверен, что поездка не затянется дольше полутора месяцев.

— С чего ты так решил? — удивился Лёня.

— Мать ни за что не упустит возможности увидеть внука, а Насте меньше, чем через два месяца рожать.

— Хм, ты прав, — Лёня заметно успокоился, но я видел, что он потрясён случившимся. Брат не привык к тонким ходам и неожиданным поворотам. Он прямой и решительный человек. Такой тоже нужен Павловым, но использовать его в хитрых комбинациях не выйдет.

— И потом, я уверен, что она часто будет проводить время у нас, чтобы понянчиться с внуками. У вас с Вероникой ведь тоже скоро родится ребёнок. Сколько не старайся взять на себя часть обязанностей, любая помощь пригодится.

Настя с Вероникой здорово сблизились за последнее время. У них появились общие интересы, и теперь они часто гуляли, пока мы с Лёней работали. Я был только рад такому повороту событий. Во-первых, семья будет крепче, а во-вторых, у Насти наконец-то появилась подруга, с которой она могла бы поболтать обо всём на свете.

В клинике уход Вельского от дел восприняли тяжело. Владислав Гаврилович был единоличным основателем и владельцем клиники, и теперь, спустя столько лет, решил оставить своё детище. Только мы оправились от финансовой проблемы, как получили другую, которая может быть куда страшнее. Упадок духа и неуверенность разрушили не один даже самый сплочённый коллектив. И теперь мне нужно сплотить всех вокруг себя.

С новичками особых проблем не возникало, они были уверены во мне, а вот со старожилами было всё куда сложнее. Многие из них были не только старше меня, но и могли похвастаться солидным практическим опытом, которого у меня не было. Из старой гвардии один только Фаворский был восхищён моей работой благодаря тому, что я уделял много внимания лаборатории и смог сделать ей поистине полезной и востребованной. Но на одной лаборатории, увы, не выедешь, поэтому нужно завоёвывать поддержку целителей.

С самого утра я собрал совещание, на котором и объявил о решении Вельского. Как я и предполагал, Владислав Гаврилович в клинику не явился, поэтому разгребать последствия его решений придётся мне.

— Михаил Игнатович, как идёт работа над второй партией зелий?

— поинтересовался я, давая слово заведующему лабораторией.

— В процессе. Основная часть работы сделана, в скором времени они будут готовы к реализации.

— Отлично. Дамы и господа целители, справляетесь с нагрузкой?

— Легко, — отозвался Зиновьев.

— Саша, в вас я и