"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— Что же они делают? — в отчаянье закричал Дима (он наблюдал в бинокль за происходящим на поле боя). — Я же им ясно сказал — не зарываться, соблюдать осторожность, а они сами идут самураям в руки!

Романов зло выругался и бросился к своему «Добрыне», приказав на ходу мехводу Ломаеву — заводи мотор! Надо успеть перехватить броневики, пока те еще ушли слишком далеко и не угодили в ловушку. Это же старая, давно известная военная хитрость: сначала напасть на противника, выманить на себя его кавалерию (в данном случае — «Ратники»), затем сделать вид, что отступаешь, и завлечь конников (бронемашины) в подготовленную засаду. Наверняка у японцев за дотами стоят хорошо замаскированные противотанковые пушки и ждут, когда наши броневики подойдут поближе. Тогда и расстреляют их с очень близкого расстояния…

Глава 39

Глава тридцать девятая

Но командиры «Ратников», увлекшись атакой, увы, попались на эту не слишком замысловатую уловку. И теперь их следовало срочно спасать. Как говорил капитан Лазарев, преподававший в Димином танковом училище механику и матчасть (в прошлой, разумеется, его жизни), «на всякую хитрую гайку всегда найдется свой болт». Вот и надо исходить из этого принципа.

Вслед за Димой бросились к своим машинам и другие экипажи, разом взревели танковые двигатели. Все уже поняли, что задумал Романов — ответить ударом на удар, неожиданно атаковать японцев, сорвать их коварный план. Но следовало спешить: «Ратники» уже почти скрылись в темноте, еще немного — и найти их будет практически невозможно. И как тогда их выручать? Открывать стрельбу вслепую нельзя, можно подбить свои же машины, а их у нас и так мало осталось.

Дима приказал шести «Добрыням» атаковать японцев с левого фланга, а сам во главе группы из пяти машин пошел с правого. Четыре последних танка он оставил в резерве — на всякий случай. Романов все время торопил мехвода Петра Ломаева: жми на полную, давай как можно быстрее! Может быть, мы еще успеем предотвратить катастрофу… А башнеру Ивану Рыкову приказал готовить осколочные снаряды — надо поразить живую силу японцев, не дать им захватить бронемашины.

Шли практически вслепую — темно, ничего не видно, ориентировались лишь по звукам боя и огню, который наши защитники дотов вели по наступающим сынам Ямато. Те, в свою очередь, тоже стреляли, но не так интенсивно, скорее огрызались, постепенно откатываясь в глубину укрепрайона. И заманивали наши броневики в засаду…

Дима напряженно смотрел через танковый перископ, искал «Ратники». Нашел, но слишком поздно: впереди грянули орудийные выстрелы — самураи, как он и думал, поставили за дотами противотанковые орудия, которые дождались момента и открыли прицельный огонь, били практически в упор. Почти сразу на поле вспыхнул яркий костер — это загорелся один из наших «Ратников». Стальной корпус машины был рассчитан на защиту от пуль и мелких осколков, но не от 37-мм снарядов, один из которых, судя по всему, угодил прямо в моторный отсек. Бензиновый двигатель мгновенно вспыхнул, пламя начало быстро пожирать бронемобиль.

В темноте не было видно, сумел ли спастись экипаж, выпрыгнули ли наши бойцы из пылающей машины, но Дима очень наделся, что это так и случилось — не хотелось думать о худшем. Затем прогремело еще несколько орудийных выстрелов, и рядом с первым костром заполыхал второй — японцы подбили и второй наш броневик.

— Влево! — приказал Романов мехводу, а сам припал к пушенному прицелу.

Спасать «Ратники» было уже поздно, но следовало за них отомстить. И за экипажи, если те все-таки погибли в огне… Дима нажал на спуск, орудие коротко рявкнуло, снаряд полетел в сторону неприятельских пушек — ему удалось засечь, где они спрятались. Да, их замаскировали очень хорошо, ни за что бы не увидел, но в темноте их выдали короткие огненные всполохи от залпов. Вот, ориентируясь, по ним Дима и бил, посылал в ту сторону один снаряд за другим — башнер Рыков только и успевал, что подавать боеприпасы. Дмитрий стреляя почти наугад: некогда останавливаться и тщательно целиться, гораздо важнее просто подавить японские орудия и спасти две оставшиеся машины (которые, судя по всему, как-то сумели сманеврировать, вывернуться и избежали почти верной смерти). Если даже не удастся точно поразить японские пушки (они же низенькие, приземистые, хорошо укрыты в небольших ямах), это не столь важно — взрывы отвлекут расчеты, заставят их упасть на землю, спрятаться за холмиками и кочками, чтобы спастись от разлетающихся осколков, и это позволит выиграть время. И значительно сократить расстояние до артиллерийских позиций.

Мехвод Ломаев хорошо знал свое дело — кидал танк то влево, то вправо, избегая попаданий, и с каждым мигом приближался к цели. Двигатель «Ратника» ревел, что есть мочи, машина, как неумолимая богиня мести, неслась на японцев. Те, разумеется, ее заметили и постарались перенести на танк Романова весь огонь, но не успели: «Добрыня» ворвался на батарею. И в дело пошли уже гусеницы — танк закрутился, как бешеный, уничтожая стальными траками людей и орудия: вдавливая их в сухую, твердую землю, уничтожая, превращая в пыль.

Огонь вели только пулеметный — орудие уже бесполезно. Насколько раз наезжали на японские пушки, и тогда раздавался резкий, противный скрежет металла — танк превращал очередное орудие в груду смятого, искореженного, бесполезного железа. Дважды (и это как минимум!) под «Добрыню» кидались смертники с гранатами, но, к счастью, Петр Ломаев вовремя успевал их заметить и направить машину прямо на камикадзе — сбивал их с ног корпусом танка, а потом безжалостно давил гусеницами. Раздавались тонкие, пронзительные вскрики (боль и ужас человека, которого заживо перемалывают в мясной фарш), но они почти тут же смолкали — смерть наступала очень быстро.

Вслед за Димой на артиллерийскую позицию ворвались и другие наши машины, начали тоже давить и утюжить неприятельские расчеты, те а конце концов не выдержали и побежали. Никому не хотелось такой ужасной смерти… Да и вообще погибать не хотелось.

— Добивай их! — приказал экипажу (и самому себе) Романов.

Снова застроил пулемет, забило танковое орудие (теперь можно — посылая снаряды вдогонку отступающим), грозно заскрежетали стальные гусеницы. Поданные микадо со всех ног удирали к ближайшим дотам — успеть бы добежать, спрятаться от страшных русских танков… Слева от Романова тоже велась густая стрельбы — это вторая группа «Добрынь» продолжала