"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

ведения боевых действий на море: российские эскадры не вступали в крупные сражения, как это происходило раньше, в 1904–1905 годах, а, наоборот, всячески избегали их, но зато весьма активно действовали небольшими самостоятельными группами и наносила неожиданные, крайне болезненные удары. Это была, по сути, тактика партизанской войны: наши скоростные корабли выслеживали неприятельские транспорты, доверху забитые людьми, артиллерией, боеприпасами и техникой, напали, торпедировали, топили — и тут же уходили. И попробуйте потом их догнать!

Или же применяли другую, но не мене эффективную тактику ведения войны: незаметно подходили ночью (или в густом тумане) к китайским портам, где велась разгрузка японских транспортных караванов, и ставили в фарватере новые магнитно-акустические мины, разработанные российскими инженерами и учеными. И всё, после этого можно спокойно стоять в сторонке и наблюдать, как гибнут неприятельские суда.

Российские новейшие мины практически было невозможно обнаружить и нейтрализовать: они лежали на самом дне, словно охотник в засаде, и реагировали лишь на определенные акустические волны, идущие от тяжелых кораблей. «Услышат» они звуки нужной частоты (а те распространялись в воде очень хорошо), тут же всплывут и с помощью сильных магнитов сами прилипнут к стальному корпусу японского транспорта, броненосца, крейсера или линкора. И потом взорвутся. А поскольку пробоина получалась гораздо ниже ватерлинии (атаковали ведь снизу), то судно быстро шло на дно, и спастись удавалось очень немногим…

Японским конвоям приходилось каждый раз перед выходом или заходом в порт гнать перед собой тяжелые самоходные баржи, загруженные землей, камнями и песком — те выполняли своего рода роль приманки или, если точнее, неизбежной жертвы: притягивали к себе эти магнитно-акустические мины и взрывались, отрывая фарватер для других кораблей. Но это не давало стопроцентной гарантии безопасного прохода: мин у наших моряков было много, и их ставили часто, не жалея, а потому потери от них для Императорского флота Японии оказались крайне болезненными и неприятными. Кроме того, количество китайских самоходных барж было ограничено, и они очень скоро все закончились — успешно ушли на дно, что сделало положение японского флота еще более сложным и опасным.

Тогда для переброски резервов японцы были вынуждены задействовать большое количество своих легких крейсеров и линкоров, отвлекая их от других, более важных и существенных задач. Российские мины на них, разумеется, реагировали хуже, чем на крупные корабли или транспорты, но в этом случае в морские сражения уже вступали сами российские эсминцы и торпедоносцы — осуществляли внезапные скоростные атаки и пускали торпеды. Это тоже весьма не нравилось подданным микадо — российские «самоходные мины» имели калибр 580 мм, были очень быстрыми и при попадании гарантировано потопили любой боевой корабль.

Да, при этом часть наших легкие кораблей гибла или же получала серьезные повреждения, но носителей торпед у Тихоокеанской эскадре было достаточно — несколько десятков. Выходило почти как в шахматах — размен легкой фигуры, коня или слона, на тяжелую (ладью). Быстрой победы такой обмен не давал, но позволял постепенно наращивать преимущество или хотя бы добиваться ничьей, что тоже иногда бывало очень выгодно.

Глава 42

Глава сорок вторая

Японский адмирал Ямомото Исуроку безжалостно гонял по морским просторам свои новейшие авианосцы «Сёкаку» и «Тайхо», но и они оказались практически бесполезны в борьбе против быстрых, маневренных, юрких российских эсминцев и торпедоносцев, которые ловко уклонялись от ударов с воздуха и на большой скорости уходили за горизонт. По сути, это была игра в догонялки: наши корабли нападали на японские караваны, пускали торпеды, поражали цели и сразу же убегали, а японские самолеты пытались их догнать и потопить. Иногда им это удавалось (война есть война!), но в большинстве случаев бомберы, сбросив весь свой смертоносный груз и расстреляв почти весь боекомплект, возвращались ни с чем.

Особенно если дело происходило ночью — в темное время суток воздушные атаки становились вообще бессмысленными. А вот наши корабли чувствовали себя даже в это время (или, скажем, в плотном тумане) вполне уверенно: выслеживали транспортные суда по низкому звуку корабельных машин (тот же самый акустический принцип), незаметно подбирались, выпускали торпеды с близкого расстояния и спокойно удалялись.

Новейшие российские «самоходные мины» были умными, обладали принципом самонаведения — реагировали на определенный шум (частоту звуковых волн) и большую массу металла. И почти всегда поражали цели. Заметить их можно было только на очень близком расстоянии, поэтому дежурные боевые посты на японских кораблях, как правило, не успевали среагировать — слишком поздно пытались уничтожить несущуюся смерть пулеметным или пушенным огнем. Далее следовал удар, страшный взрыв — и корабль, получив огромную пробоину в корпусе, быстро (или же не очень — в зависимости от места попадания и тоннажа) шел на дно.

Адмирала Ямомото русские торпедные атаки просто бесили, и он не знал, как с ним бороться. Пробовал нападать своими крейсерскими и авианосными ударными группами на российские порты, где базировалась корабли Тихоокеанской эскадры, но это привело лишь к еще бо́льшим потерям: через минные поля было просто не пробиться (плюс сильный и меткий огонь крупнокалиберных береговых батарей), а авиационные налеты успешно отражали российские истребители — те же самые «Стрижи» и «Соколы», срочно переброшенные на Дальний Восток из западных и центральных губерний страны в связи с началом активных боевых действий.

Наши летчики по выучке и мастерству, не говоря уже о храбрости и желании драться, оказались ничуть не хуже японских (а чаще даже лучше), уверено одерживали победы, защищая прибрежные города и морские порты, к тому же имели важное преимущество: даже при сильном повреждении машины почти всегда могли дотянуть до ближайшей суши и спастись. В крайнем случае, прыгали с парашютом прямо в море, где их подбирали рыбацкие лодки, промысловые шхуны и катера пограничников. А вот японцам в той же ситуации приходилось гораздо труднее: их бомбардировщики, торпедоносцы и истребители далеко не всегда могли вернуться на родные авианосцы, потери оказались весьма существенными. Именно поэтому адмирал Ямомото, в конце концов, отказался от планов нападения на российские порты и сосредоточил все свои силы на охране важнейших морских трасс — чтобы обеспечить хоть какое-то снабжение Квантунской армии.

Кроме того, вблизи чужих берегов активно действовали и российские подводные лодки, «Щуки», «Сомы» и «Акулы», они тоже вносили немалый вклад в уничтожение неприятельских кораблей. Японские же субмарины по преимуществу «паслись» недалеко от своих береговых баз — боялись уходить в дальние походы: экипажам элементарно не хватало выучки и умения, к тому же технически они были неважно оснащены. Свои субмарины адмирал Ямомото использовал по преимуществу для поддержки