Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Всё такой же невозмутимый и спокойный, как и в тот момент, когда драуг пришёл в его шатер.

— Что же ты, Бо, великий дроттен Морского народа, — странным, будто звучащим где-то очень далеко голосом начал Яшрах, — совсем не смотришь за тем, что происходит у тебя прямо под носом? А коль беда прямо в двери спальни постучит и обнимет твою юную жену, тоже не обратишь внимания?

«Жён Бо меняет часто, — мрачно подумал Фьялбъёрн, напрягаясь и готовясь услышать что угодно, — ему всё равно. Была юная, будет… ещё более юная, только другая».

— Ты о чем, уважаемый Яшрах? — осторожно поинтересовался дроттен.

Фрайде молча слушал разговор, сложив руки на груди. В этот момент оба островитянина были невероятно похожи. Всё же отец и сын, одна кровь.

Яшрах подошёл к порогу, подхватил что-то. Вернулся плавно и текуче, будто был жидким воздухом. Протянул руку раскрытой ладонью вверх. Фьялбъёрн глянул и замер. Три пера, словно выточенные из янтаря и покрытые изморозью. А ведь возле купальни тепло…

Фрайде и Бо переглянулись. В глазах дроттена ничего не прочтёшь. В глазах его сына — растерянность и непонимание. Искренние. Значит, и впрямь ничего не ведал. Что ж, бывает. Не он первый потерял голову от красивых глаз и медовых речей, не разглядев за ними подлого нрава.

— Да вот, великий дроттен, хотелось бы узнать… — ручьем зажурчал голос Яшраха. — Кто в твоем доме применяет янтарную магию, да ещё и вплетает в неё чары первородного холода? Редкое умение, знаешь ли… А вместе и совсем не часто встречается.

Бо потёр подбородок, неопределённо хмыкнул. Говорить явно не хотел, но понимал, что отмалчиваться нельзя.

— Ну, да. Мерикиви у нас янтарная умелица. Только вот зачем это ей? Она ворожею вчера первый раз в жизни увидела. Хоть и повздорили девы на пиру, но чтобы с самим Повелителем Холода сговориться — это же как ненавидеть надо?

Фрайде был мрачнее тучи. Но только молча сжимал кулаки. Фьялбъёрну в какой-то момент показалось, что сын дроттена хотел что-то сказать, но резко передумал. Однако потом всё же шумно выдохнул и прикрыл глаза, безнадежно уронив:

— Я не знал. Гунфридром клянусь, я не знал. В моих мыслях не было желания вредить твоей ворожее, Фьялбъёрн. А Ньедрунг я сам…

— Сначала найдите её, — тонко улыбнулся Яшрах и посмотрел прямо на Фьялбъёрна. — Повелитель Холода? Знаешь, как-то никогда мне не выпадало случая побывать на Островах-Призраках. Окажи услугу, старый друг, возьми старого Яшраха с собой. Я пригожусь.

Бездна в чёрных глазах только на миг дрогнула, явив миру окна в мир мёртвых. Повеяло могильным холодом, Бо и Фрайде отшатнулись в сторону.

Фьялбъёрн кивнул. Большего и не требовалось. Острова-Призраки… Проклятая земля, переходившая из рук одного паршивца в руки другого. И сейчас там как раз властвует Повелитель Холода. Древний жестокий бог с давним счетом к нему, Фьялбъёрну, за смерть своего брата-близнеца.

Он развернулся и тяжёлым шагом направился к выходу.

— «Гордый линорм» покидает пределы Морского народа, — уронил Фьялбъёрн, не оборачиваясь. — Сейчас же. Но до отплытия, дроттен Бо, я хочу видеть твою чудесницу.

Он вышел за дверь, оставив позади уверения Бо, что мерикиви сейчас приведут и как следует спросят… Вышел, потому что сам не верил в сказанное. Яшрах в таких делах не ошибается, и если южанин говорит, что мерикиви не найдут, значит, так оно и будет. Чудесница не дура, хоть и связалась с Повелителем Холода. То ли надежно спряталась, то ли сбежала…

Так оно и вышло. «Гордый линорм» отплыл через час после того, как Фьялбъёрн поднялся на борт. Чудесницу Ньедрунг все это время искали старательнее, чем пьяница с похмелья ищет последнюю монетку в собственном кармане. Не нашли… Что ж, провожавшему их к пристани Фрайде ярл пообещал вернуться, как только заберет свою ворожею, и завершить все незаконченные дела.

Глава 13. Ледяной дворец

Йанта еще смутно помнила, как ее окутал плащ, тяжелый и холодный, словно до этого лежал на плечах у статуи, а не у живого существа. Именно существа, потому что на человека хозяин ледяного дворца был похож только внешне. Да и то — издалека. Если не всматриваться в холодную мертвую красоту, от вида которой кровь стынет в жилах и губы немеют. И плащ его не грел, а сковывал и обременял, так что даже ноги подкосились, и Йанта упала бы, но помешали чужие руки, удержавшие её легко, словно ворожея ничего не весила.

А потом стало темно. Только перед глазами еще несколько мгновений вспыхивали бело-голубые искры, будто солнце играло на крупных снежинках, но и они быстро погасли. Йанта дернулась, пытаясь высвободиться из плена плаща, и полетела в холодную темноту, как в ночное море…

Потом, проснувшись, она не смогла бы сказать, сколько времени провела в болезненном забытьи, порой просыпаясь, чтобы удобнее уложить измученное тело, и снова погружаясь в сон. Холод постепенно ушел, тело согрелось — и пришла усталость. Заболели ссадины, полученные в склепе Биргира Ауднасона, заныли хорошо потрудившиеся мышцы. Обморозиться на ледяной пустоши она, хвала богам, не успела, но сны, сменявшие один другой, были путаными и горячечными, как при лихорадке.

Но все заканчивается, и ночь, если это была она, закончилась тоже. Йанта открыла глаза, с трудом подняв тяжелые веки, и поняла, что со временем все-таки ошиблась. В небольшое окно высоко под потолком светило ослепительное солнце — вроде бы полуденное. Хотя это ведь север, здесь солнце летом вообще не опускается за горизонт. Мысли текли ленивые, вялые…Так и не определив время, она повернулась набок и оглядела небольшую комнату с каменными стенами, не прикрытыми ни шкурами, ни ткаными коврами.

Ни одного окна, кроме верхнего, и… — Йанта невольно нахмурилась — двери тоже нет. Если присмотреться, видно щель, но камень подогнан так плотно, что в нее и лезвие ножа не воткнуть. В углу — очаг, но пустой: ни поленьев, ни даже золы, словно его давным-давно не топили. У стены — застеленная шкурами низкая кровать, на которой она проснулась. И все! Больше похоже на тюрьму, чем на гостевые покои… А еще холодно… Лежать в согретой ее телом постели пока терпимо, но стоит вылезти — и стужа ледяного дворца даст себя знать.

Глубоко вдохнув, она мысленно потянулась внутрь себя, проверяя неугасимый огонек магической силы. Нахмурилась. Пока спала, ровное жаркое пламя словно истощилось, превратившись в слабое подобие себя прежнего. И было похоже, что рассчитывать стоит лишь на собственные жизненные