Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Бледное пламя потекло, как вода из ручья, к Фьялбъёрну.

Драуг не шелохнулся.

— Опусти в него руку, которой касался своей женщины, — прошептал, не двигаясь, Яшрах. — Пусть мой огонь прочувствует, пусть узнает, где нынче вьется её след.

Огонь… Нет мертвым дружбы с огнём. Но и сам Яшрах-то…

Интересно, кто такой Шейрани? Не человек же явно. Но сейчас спрашивать — глупая затея, всё равно не ответит. Да и… у каждого свое оружие в борьбе с врагами.

Повинуясь приказу Яшраха, Фьялбъёрн медленно коснулся пламени. Бледные языки тут же обвили его пальцы, нежно пощекотали ладони. На мгновение показалось, что не пламя, а ладонь Йанты касается его собственной.

Драуг стиснул зубы, отгоняя ненужные мысли. Сейчас уж точно не об этом надо думать. Яшрах молчал, сверля взглядом место, где ещё недавно стоял Шейрани.

А потом вдруг стены шатра задрожали, ночная тьма развеялась, будто была ненастоящей. Фьялбъёрн с удивлением осознал, что вновь находится во дворце Бо. Сам дроттен, завернутый в мягкое шерстяное полотно и с голыми ногами, только что вышел из той же самой купальни и уставился на драуга с незваным гостем. Позади Бо симпатичная рыженькая служанка тихонько охнула и прижала к груди корзину с банными принадлежностями. Чародеев, искавших следы ворожеи, уже не было, девчонка едва одета в легкое домашнее платьице… Значит, Бо, веселишься, развратный старый пёс, когда у тебя под носом такое делается?

На Яшраха оба посмотрели с опаской, не в силах вымолвить ни слова. Оно и неудивительно: под ногами мага смерти клубилась тьма, будто сам Господин Мрак постелил перед ним черную дорожку, сотканную из бездонной ночи, никогда не видевшей света звезд и луны. Поначалу Яшрах не смотрел по сторонам, словно находившиеся рядом были мельче песчинок под ногами, потом мрачно глянул на Бо и зашагал прямо ко входу в купель. Чёрные одежды его при ходьбе развевались, как на ветру. Следом за южным чародеем вился тонкий аромат сандала.

— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовался Бо и тут же шикнул на служанку.

Девчонка захлопала ресницами, крепче перехватила корзинку и выскользнула за дверь. Кем бы она ни была для владыки Островов, но прекрасно сообразила, что добра сейчас ни от кого здесь не будет. Так что, как говорится, подальше от дроттена — поближе к кухне.

Бо подошёл к Фьялбъёрну и хмуро посмотрел на Яшраха, остановившегося прямо у порога купальни. Казалось, что худая фигура чародея, слегка мерцающая во влажном горячем воздухе, вот-вот развеется пеплом и осядет на камнях.

Драуг только приложил палец к губам. Бо нахмурился. Ему, понятное дело, происходящее не нравилось. Но по закону гостеприимства он не имел права отказать в помощи. Женщина ярла пропала из его дворца. А уважаемого Яшраха он знал слишком хорошо. И мощь его — тоже. Поэтому как бы ни хотелось выгнать обоих за порог — нельзя, надо терпеть.

Яшрах вдруг резко присел, провел пальцами по камню. Зашептал что-то на непонятном северянам языке, тягучем и вязком, сладком, но с еле ощутимой горчинкой.

В воздухе вдруг появились золотистые искры, задрожали, будто на сильном ветру, а потом сплелись во множество спиралей и медленно потянулись к Яшраху.

Фьялбъёрн и Бо, затаив дыхание, молча наблюдали за работой чародея. Возможно, не слишком зрелищной, но… Северяне ничего отыскать не смогли. А Яшрах…

— Вы просто никогда не умирали, — как-то давно обронил на пиру чародей смерти, — в песках Шей-ата-Шран. Вас не выкидывали, чтобы больше никогда не увидеть, зная, что ядовитые скорпионы сделают своё дело. Но никто тогда не догадывался, что яд моей крови отравит даже скорпионов.

Фьялбъёрн никогда не расспрашивал об этой истории подробнее, однако сказанному южанином верил, как бы невероятно ни звучали его слова. Яшрах и в самом деле мог и умел многое. Он не боялся местных посредников, держащих в руках нити жизни и смерти, не боялся служителей Господина Мрака и Госпожи Смерти и лишь тонко улыбался, когда слышал разговоры, что смерть — это конец всему. Да и кому, как не драугу, было знать, что это и в самом деле не так? Иногда смерть — только начало чего-то нового.

Как там у волшебников принято на юге, Фьялбъёрну было неведомо. А чародеи смерти, попадавшие на север, жили обособленно и не спешили делиться своими секретами. Особенно с местными. Бывали, правда, случаи, когда в ученики к южанам попадали чужаки… как Оларс.

Фьялбъёрн отогнал мысли о сгинувшем маге вместе с горечью. Не нужно сейчас об этом. Переживать нужно о живых. И Йанта — сейчас единственная и самая главная цель. Кто бы ни протянул свои загребущие лапы к его девочке — лучше бы этого не делал.

Золотые спирали зависли над Яшрахом. А потом вмиг почернели. Неизвестно откуда задули леденящие ветра, Бо поёжился, покосился на Фьялбъёрна.

Яшраха окружил светящийся круг. Южанин резко вскинул руки вверх, круг вспыхнул огнем, сначала рыжим и слабым, а потом с каждым мигом всё темнее и темнее, выше и выше.

— Так он и сожжёт мне тут всё, — проворчал дроттен, но сразу притих.

Дверь в коридор распахнулась, и заглянул Фрайде. Видимо, он ждал отца и забеспокоился, когда служанка вышла, а тот не появился. Увидев драуга и Яшраха, младший сын дроттена нахмурился. Лишних вопросов задавать не стал — по глазам видно, что всё понял.

Фьялбъёрн на миг пожалел, что Морские Острова перейдут в будущем не к нему, а к старшему брату. Он вроде парень неплохой, но Фрайде будет посмекалистее. И сердце у него доброе. Матушка его родом из Ванханена, женщины там хоть и суровые, но сердечные. В беде не бросят, советом помогут. А коль надо, то и за меч возьмутся. Так что лучше бы дроттену подумать, да и назначить наследником младшего в обход первенца.

Яшрах вдруг издал резкий неприятный звук. В один миг обернулся вороном и закружил над головами собравшихся. Вытянул когти, замахал крыльями, влажно заблестели хищные черные глаза.

«Будто целится у кого-то душу вырвать», — промелькнула странная мысль у Фьялбъёрна.

Ворон тем временем воинственно каркнул. Несколько перьев, кружась в воздухе, упали на то место, где только что пылал огонь. Легли, замерли. А потом вспыхнули янтарно-жёлтыми искрами!

Фьялбъёрн нахмурился. Заметил, что ворон мельком глянул на Фрайде. И будто проскользнул в черных и круглых, но странно выразительных птичьих глазах укор. Только вот разобрать, за что именно, — не вышло. Ещё взмах крыльями, кувырок в воздухе, миг — статный величественный