Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

заявляю, что на уроках физики мне ни разу не доводилось слышать от нашей учительницы Поповой Марины Юрьевны о гомосексуальных связях, лесбийских союзах, бисексуальном, однополом и разнополом сексе, взаимной мастурбации и остальных аспектах толерантного межполового воспитания, не имеющих отношения к физике».

Эти заявления не пригодились. Оказалось, Дурцева не собиралась клеветать на Мариночку – ее возмущал сам магнит.

– Вы только посмотрите! – восклицала она, пытаясь свести вместе то два синих конца, то два красных. – Одинаковые отталкиваются, а разные – хоп! Вы видели такое? И это они преподают детям в школе!

– Я не поняла, какие ваши предложения? – сухо перебила судья Карагаева. – Не преподавать в школе магниты?

– А я не знаю! – возмущенно заявила Дурцева и тряхнула своей лакированной копной. – Но надо что-то делать с этим!

– А кто знает? – спросила судья Карагаева и оглядела зал.

Вдруг поднял руку Михалыч.

– У меня, значить, рациональное предложение имеется! – сказал он. – Я, значить, предлагаю магниты зашкурить и покрасить в черный.

– Это не решит проблему! – обернулась Дурцева. – Это цветовой обман! Вам все равно придется признать, что концы у магнитов бывают разного вида, и одинаковые почему-то у вас во время урока отталкиваются!

– Минуточку, а это точно? – переспросила судья Карагаева. – Возможно, просто неправильно покрашено, а на самом деле отталкиваются разные концы?

– И это тоже перегиб! – возразила Дурцева.

– Послушайте! – возмущенно вскочила Мариночка. – Магнит – это просто явление природы! Нельзя ничего сделать против природы!

– Ах вот как мы заговорили? – вскинулась Дурцева. – Вас послушать, так и гомосексуальные браки против природы?

– Я такого не говорила! – взвизгнула Мариночка.

Судья Карагаева стукнула молотком по столу.

– Тишина в зале суда! – приказала она хмуро. – Дайте и мне тоже посмотреть эти магниты!

Адвокат Дурцевой взял магниты, подбежал к судье, вручил ей, а затем стал что-то шептать на ухо.

– Отойдите от меня и сядьте на место! – скомандовала Карагаева ледяным тоном.

Она долго вертела магниты в руке – то пытаясь приложить их одинаковыми полюсами, то слепляя разными.

Наконец отложила магниты, взяла в руку молоток, подняла его и некоторое время думала о чем-то своем. В зале стояла гробовая тишина. Все ждали. Судья стояла с поднятой рукой долго, глубоко задумавшись. А затем решительно стукнула молотком и произнесла:

– Назначаю экспертизу магнита!

Дурцева вскочила:

– Но это должен быть грамотный эксперт!

– Мы пригласим экспертом главного директора главного института физики, – заверила судья Карагаева. – Уж не знаю, кто там сейчас директор. Не настолько разбираюсь в физике.

* * *

Следующее заседание состоялось почти через месяц, но за этот месяц произошло гораздо больше событий, чем хотелось бы Юрию Васильевичу. Неутомимая Дурцева успела показать магнит на заседании Министерства образования. И хотя магнит особого интереса не вызвал, но в зале случились телевизионщики, которые в перерыве взяли у Дурцевой интервью и показали в новостях под заголовком «Безнравственный магнит». Новость неожиданно привлекла огромное внимание, интервью повторили по всем федеральным каналам и принялись громко обсуждать в прессе и в интернете. Мнения разделились: одни считали Дурцеву сумасшедшей, другие заявляли, что Дурцева права и преподавать в школе магнит безнравственно. Телефон Юрия Васильевича разрывался от звонков журналистов, но он отказывался от всех интервью и всем учителям своей школы тоже запретил общаться с журналистами. В результате журналистам удалось отловить возле школы нескольких детей и взять интервью у них. Ничего толкового дети не рассказали, лишь отвечали, что не знают, почему магниты ведут себя именно так. Какая-то совсем маленькая первоклашка, ожидающая, пока брат заберет ее домой, поделилась с журналистами, что ей очень нравится, когда магниты отталкиваются, потому что это смешно. Журналисты уже начали разочарованно сворачиваться, когда подошел брат девочки – серьезненький шестиклассник – и рассказал, что учится в физматшколе, а на вопрос журналистки, что они изучают, ответил, что сейчас изучают дискриминант. Журналистка пришла в необычайное оживление, и репортаж с мальчиком тоже прошел по всем федеральным каналам с заголовком «Неприкрытый дискриминант наших школ». Юрий Васильевич благодарил судьбу за то, что мальчик был из другой школы.

В итоге зал суда оказался забит народом, журналистами и блогерами.

Целый час судья Карагаева зачитывала экспертное заключение. Экспертом выступил академик Солодовничий, директор Института ядерной физики и физики частиц. Карагаеву было жалко – она мучилась, запиналась, повторяла незнакомые слова с разными ударениями, пытаясь нащупать на слух правильное, и шла дальше.

Юрий Васильевич, историк по образованию, совсем ничего не понимал в экспертном заключении. Мариночка призналась шепотом, что тоже ничего не понимает. Академик Солодовничий парил в каких-то собственных облаках и, похоже, понятия не имел, чего от него хотели. Юрий Васильевич специально накануне почитал о нем в интернете: Лев Ильич Солодовничий был крупным международным физиком-теоретиком и в свои восемьдесят три, по уверениям коллег, полностью сохранял ясный ум и работоспособность. «Сегодня, в 2041 году, теория магнитного поля хорошо изучена физикой…» – такими простыми словами начиналось его экспертное заключение, но это были первые и последние простые слова на сорока с лишним печатных листах. Академик Солодовничий писал в своем экспертном заключении о единой теории поля, о теории струн, о бозонах, одномерных объектах, о каких-то непонятных спинах, о постоянной Планка, Адронном коллайдере и принципе суперсимметрии. Часть страниц была посвящена свойствам вакуума, часть – Большому взрыву и расширению Вселенной.

«Говоря простым языком, – заканчивал свое эссе академик Лев Ильич Солодовничий, – магнитное взаимодействие является одним из проявлений общего электромагнитного, из чего следует, что гомополюсные концы магнитов не могут перестать отталкиваться, пока отталкиваются одноименные электрические заряды, согласно действующим законам. Теоретически одноименные заряды могут перестать отталкиваться лишь за горизонтом событий внутри черной дыры. Для возникновения черной дыры диаметром, достаточным для размещения за горизонтом событий двух школьных магнитов, необходимо переоборудование Новосибирского коллайдера на сумму ок. 4 млрд рублей. Такой эксперимент был бы крайне важен для понимания законов Вселенной, но он не совместим с человечеством, потому что испарение черной дыры подобного диаметра окажется заведомо ниже, чем ее рост за счет поглощения окружающей материи».

Судья Карагаева отложила папку, достала белый платочек и оттерла испарину со лба.

– Я обращаю внимание суда, – послышался голос Дурцевой, – что ученый тоже употребил выражение, я заранее извиняюсь перед присутствующими, – «гомополюсные концы».

Судья Карагаева взяла в руку молоток, подняла его вверх и глубоко задумалась. В зале наступила тишина, лишь щелкали затворы фотоаппаратов.

– У меня, значить, рацпредложение имеется! – вдруг послышался голос Михалыча. – Я предлагаю зажать, значить, магниты насильно в тиски на верстаке, шоб не дергались, и пройтись, значить, по шву сваркой. И будут, значить, вместе красный и красный, никуда не денутся!

– Насилие и принуждение –