Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Мы, значить, в школе провели свой эксперимент за гораздо, значить, меньшие деньги. – Михалыч вышел вперед, вдруг стянул с ноги ботинок и принялся из него вытаскивать какие-то детальки.

Охрана, стоявшая у дверей, напряглась.

– Ничего страшного, – отмахнулся Михалыч. – Это магниты. Я их, значить, специально в ботинок попрятал, когда нас обыскивали. Мы, значить, пару магнитов в школьной мастерской ножовочкой по металлу ровненько попилили посередке. Вот, гляньте теперь сами. Был один, стало два – красный и синий. И теперь красный с красным – хоп! И складываются. А синий – с синим!

Михалыч протянул красную пару магнитов президенту, а синюю – Дурцевой.

– Затраты на эксперимент, значить, вышли у нас – одно ножовошное полотно.

Президент изумленно рассматривал два коротких красных бруска, плотно прилепившихся друг к другу.

– Не понимаю! – воскликнула Дурцева изумленно. – Значит, можно? Значит, есть такой закон в природе, чтоб одинаковое тоже притягивалось?

Академик Лев Ильич Солодовничий шагнул вперед и открыл рот, но Михалыч предостерегающе поднял руку.

– Обожди-ка, – сказал он строго, – свои эксперименты объяснять будешь. А я, значить, свой объясню сам. Штука тут в том, – повернулся он к президенту, – что красный и синий уже, значить, были в паре в одном бруске. А коли в паре, то третьего им не надыть было, вот и отталкивали. Их личное дело, я считаю, верно ж? Ну а как их ножовкой разъединили – так они, значить, сразу готовы к любой паре без разбору, хоть красный с красным, хоть синий с синим. Все как по Конституции.

Президент поднял взгляд. В его усталых глазах теперь светилась неподдельная искренняя радость.

– Прекрасное объяснение, прекрасный эксперимент! – воскликнул он. – Вы по образованию физик?

– По образованию я слесарь, – признался Михалыч.

– Но вы работали в сфере физики?

– Не. – Михалыч покачал головой. – Я всю жизнь работал в сфере кладбища. А как на пенсию вышел, так, чтоб без дела не сидеть, нашел, значить, в себе педагогический талант и в школу пошел. Детишек учу слесарному делу, железо пилим, красим, свариваем – производим готовые оградки, а школе, значить, денежка капает.

– У вас не только педагогический талант! У вас талант ученого! Вы выдающийся физик Российской Федерации! – торжественно объявил президент. – Готовы ли вы стать директором Института ядерной физики и физики частиц?

Михалыч растерялся и оглянулся сперва на Юрия Васильевича, а затем на Солодовничего.

– Соглашаемся быстро, – сквозь зубы, но внятно промычал Солодовничий. – Быстро!

– А шо ж, хорошее дело, – кивнул Михалыч, – я согласен, был бы заместитель толковый!

– Ну вот видите, – обернулся президент к Дурцевой, – как любые сложные вопросы конструктивно решаются в науке Российской Федерации! Всем спасибо!

– Баркала! – гортанно воскликнул человек в папахе и тоже улыбнулся, показав ровные белые зубы.

Ноябрь 2011

Москва

Враг близко

Одинокий патрульный вездеход медленно плыл на воздушной подушке вдоль карьерной балки. Если бы кто-то видел его со стороны, ему могло показаться, что вездеход дымится. Но это просто выдувались из-под балахона густые клубы мелкого песка – оранжевого, как вся почва на этой планете.

Внизу в карьере копошились роботы-рудокопы, похожие сверху на больших стальных муравьев. Уже час, как солнце закатилось за барханы, и лишь справа над горизонтом светил маленький далекий Денеб, раскладывая по песку прямые и ровные тени. Ночной темноты на этой планете не существовало.

За рулем вездехода сидел Дайбо – здоровенный накачанный парень, успевший отслужить семь лет и поучаствовать в настоящих сражениях, прежде чем его перевели на эту заставу. Его рыжеволосый спутник Томаш был на голову ниже, худой и совсем еще юный – первогодка с нашивкой курсанта на плече. Дайбо предпочел бы другого напарника, но, раз выпало сегодня патрулировать с курсантом, придется коротать время с салагой.

– Короче, – размеренно продолжал Дайбо свою историю, – я на это не согласился. Послал к черту с его процентами. И тогда он взял ту нашу расписку и отнес прямиком в налоговый департамент. Представляешь? А на меня подал в суд. И отсудил себе всю заправочную станцию – и бар, и магазин, и даже пристройку, где я жил.

– Родной брат? – потрясенно уточнил Томаш, потому что сказать тут было нечего.

– Родной, – кивнул Дайбо, – какой же еще.

– А мать с отцом что сказали?

– Не… – Дайбо покачал головой. – С матерью мы оба не разговариваем уже много лет. А отца никогда не видели. Мать говорила, что он мразь.

– И что, брат теперь владеет твоей заправкой?

Дайбо мрачно усмехнулся:

– Нету той заправки больше, сгорела.

– Это его Господь наказал, – удовлетворенно произнес Томаш.

– Угу, – кивнул Дайбо, – сразу, как он туда переселился, в ту же ночь загорелась. Все сгорело. Брата с ожогами увезли в больницу.

– Жив остался?

– Понятия не имею. Я сразу в военкомат, и в десантники. Все равно ни жилья, ни денег, а оклад хороший. И в суд не вызовут, если что. Не люблю я суды. – Дайбо покосился на Томаша. – Ты на радары-то смотреть не забывай, салага. Враг близко.

– Да ладно тебе, слежу я, – отмахнулся Томаш. – Откуда тут враг, его сроду не было на этой планете.

Дайбо резко нажал на тормоз, повернулся к Томашу и рявкнул:

– Я сказал следить за радарами! А ну ответил по уставу, салага!

Томаш обиделся, но отчеканил:

– Есть следить за радарами, товарищ командир экипажа старший рядовой Дайбо!

На слове «рядовой» он сделал особое ударение. Дайбо скрипнул зубами, но промолчал – Томаш был хоть и салага, хоть и первогодка, но после училища. А значит – через пару лет уже дослужится до сержанта.

Некоторое время они ехали молча. За стеклом кабины тянулись бесконечные оранжевые барханы. Казалось, здесь никогда не ступала нога ни человека, ни робота.

– А вот я с детства звездолетчиком хотел стать, – вдруг начал Томаш. – Только мне родители денег на колледж не дали, потому что ферма куплена в кредит на три поколения, и нас семеро детей. Прикинь, да? Тебя родили, чтобы ты пожизненно долг отдавал. Ну я сбежал из дома, и в десантное. Пока война идет, обучение бесплатно.

– Да война сто лет идет, – хмыкнул Дайбо. – И не кончится.

– Что значит – не кончится? – Томаш резко обернулся. – Победы не будет?

– Не… – зевнул Дайбо. – Не будет.

Томаш прищурился:

– А если я рапорт напишу господину полковнику, что Дайбо ведет подрывные разговоры и не верит в победу Метрополии?

– Пиши, – кивнул Дайбо. – Только это сам господин полковник и говорит.

– Врешь! – крикнул Томаш. – Не мог господин полковник такого сказать!

Дайбо снова усмехнулся:

– Салага ты, Томаш. Второй