Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

овцы. Прилетели имперцы – сдались Империи. Отбили наши несколько планет – сдались Метрополии. Велели им платить дань – платят дань. Согнали на заводы и велели делать оружие – делают. Сожгли им пару столиц, когда отказались служить в армии, – и это стерпели, ни одного выстрела в ответ.

– Но ведь отказались, – заметил Дайбо. – А к чему ты про них вспомнил?

– К тому, – с жаром повернулся Томаш, – что только такие животные могут не верить в победу! А человек должен верить!

Дайбо пожал плечами:

– Что мы о них знаем? Может, они как раз и верят в свою победу…

– Хорошо, а ты? Ты – веришь? – спросил Томаш.

Дайбо усмехнулся.

– Я служу Метрополии, – отчеканил он.

– Но ты хочешь, чтобы мы победили и война кончилась?

– Хочу, конечно, – добродушно согласился Дайбо. – Всем, наверно, дадут хорошее жалованье, я найду себе планету и построю заправочную станцию. С трактиром. – Дайбо притормозил и начал закладывать неспешный разворот. – Сгоню мышцы, отращу пузо. А еще бороду и хвост на затылке. Буду носить кожаный фартук и подтяжки, стоять за барной стойкой, жарить лангеты и разносить пиво. А к стойке будут подсаживаться посетители и вести неспешные беседы. Про жизнь советы спрашивать… И девки будут приходить, садиться передо мной на барные табуретки, закидывать ногу на ногу в черных колготках…

Томаш не понял, что произошло. Лобовое стекло взорвалось ослепительной вспышкой, а следом взвыла аварийка разгерметизации, потянуло резким холодом, и кабину заволокло туманом, как всегда бывает, когда снаружи просачивается холодный аргон. Турбины вездехода вдруг лязгнули и смолкли. Корпус резко дернулся и грузно осел, со скрежетом прокатившись по песку еще несколько метров. Томаш закричал, но крика своего не услышал: уши заложило от перепада давления. Он судорожно вдохнул, но воздух был ледяным и кислым, а когда легкие наполнились, вдруг остро закружилась голова. Только тут он запоздало вспомнил инструкцию, бросился на пол кабины и сжал мундштук кислородника.

* * *

Томаш пришел в себя от крика и пинков. Он все так же лежал на дне кабины, уткнувшись щекой в стеклянную крошку. Голова еще кружилась, хотя мундштук кислородника работал.

– Руки за голову! – надрывался над ухом незнакомый голос, казавшийся далеким из-за заложенных ушей. Шею обжигал раскаленный раструб. – За голову, сказал! Убью, сука! Не поднимать лицо! Не поворачиваться! Руки на затылок! Бластер отцепить от руки! Медленно!

Томаш сделал несколько судорожных глотков – одно ухо отпустило, второе оставалось заложенным. Он медленно завел руки за голову и отцепил браслет. Бластер тут же выбросили – Томаш слышал, как он упал на песок шагах в десяти от вездехода.

– Коробка связи где? – надрывался голос. – Отвечай, убью!

– Слева… В кармане… – прохрипел Томаш. – Не убивайте…

Жесткая перчатка ощупала комбинезон и выдрала связную коробку вместе с карманом. Она тоже упала на песок, а следом раздался залп лазерника. Со связью было покончено.

– Встать! Подняться на колени! – скомандовал голос. – Медленно! Не оборачиваться!

Томаш медленно подтянул под себя ногу и приподнялся. На полу кабины виднелась лужа крови, саднила прокушенная губа, и кислородный мундштук казался на вкус соленым – видно, он слишком сильно сжал его зубами. Но откуда столько крови? Он скосил глаза и остолбенел: кабина оказалась залита кровью вся. В кресле водителя все так же сидел Дайбо. Руки его сжимали руль, но голова была неестественно откинута, и он смотрел вперед широко распахнутыми глазами. В могучей груди Дайбо чернела оплавленная дыра размером с тарелку.

– Не оборачиваться! – повторил голос. – По моей команде выйти наружу из вездехода, сесть на песок!

За спиной послышался лязг, заскрипел песок под подошвами – незнакомец первым спрыгнул с подножки на грунт.

Томаш решил пока не спорить. Он медленно выполз, спрыгнул, развернулся и сел, прислонившись спиной к теплой резине балахона. Лицо и легкие жег аргон атмосферы. Томаш судорожно сжал кислородный мундштук и затянулся поглубже. И только когда головокружение улеглось, поднял взгляд. В десяти шагах перед ним стоял незнакомый чернявый парень в оранжевом камуфляже. Без шапки на таком холоде – значит шлюпку оставил недалеко. Лицо человека было скрыто кислородной маской, а в руке он сжимал «Вакс» – тот самый, которым имперцы вооружали своих десантников и диверсантов. Если Томаш правильно помнил занятия в корпусе, бластер этот был короткофокусный, шестизарядный, а мощностью чуть ли не восемнадцать амстрель – за секунду мог прожечь в стене двухметровую дыру. У нас таких не делали. А это значит, шансов никаких. Но страха почему-то не было.

– Имя? – требовательно спросил чернявый.

– Томаш.

– Полное имя?

– Томаш Мирослав Тереза Новак.

– Повстанцы, сепаратисты… – Чернявый презрительно сплюнул в оранжевый песок. – Что за имя для бойца – Тереза?

– Дурак ты, – спокойно ответил Томаш. – Полное имя гражданина свободной Галактики включает имя отца и имя матери. Это вы, имперцы, имена своих родителей не носите, как собаки безродные…

Томаш пригнулся, и вовремя – чернявый вскинул бластер и дал залп чуть повыше кабины. Но все равно сверху полыхнуло огнем.

– Еще раз скажешь такое – убью, – объяснил чернявый. – Отвечай быстро: численность гарнизона?

– Тысяча человек! – бойко ответил Томаш. – Непробиваемый подземный бункер, двенадцать катодных зениток и два крейсера на орбите!

– У вас пустая орбита. – Чернявый поднял раструб. – Еще раз соврешь – я тебя убью.

– А если буду говорить правду, что ты со мной сделаешь? – усмехнулся Томаш.

– Свяжу и брошу без одежды в карьер рядом с базой – спокойно объяснил чернявый. – Сумеешь не закоченеть и доползти до шлюза – молодец. Нет – значит не повезло. Но шанс есть. Видишь, я тебе говорю правду.

«Вот что ему нужно!» – подумал Томаш, представив, как лазутчик пробирается на базу в его, Томаша, комбинезоне.

– Даешь слово Империи? – спросил он.

– Да, – кивнул чернявый, чуть помедлив.

– Договорились, – ответил Томаш, понимая, что терять нечего, а время надо тянуть. – На базе тысяча человек. Комендант базы – бригадир-полковник Зоран Зоран Петра Грабовски. Имперцы наверняка про него слышали. Заместитель – файер-капитан Замир Пауль Ольга Юсупов. – Томаш мог рассказывать все это совершенно спокойно – эти факты были известны кому угодно, и имперцам тоже.

– Достаточно, снимай комбинезон, – скомандовал чернявый, качнув бластером, – покажешь, где вход на базу.

– Я же замерзну! – возразил Томаш.

– Снимай! – рявкнул чернявый. – А то бластером отогрею!

Томаш с удовлетворением понял, что парень ровесник – ему тоже не больше двадцати. Он нарочито медленно стал расстегивать комбинезон. Специально опустил взгляд и смотрел в песок, чтобы чернявый не смог ничего прочесть в глазах. И специально начал стягивать куртку с левого рукава – чернявый не мог знать, что он левша. Только бы успеть