Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Конечно! – кивнул Клаус гордо. – Мы десантники изумрудного клана!

– А этот второй… как ты его назвал? Санчес? Он тоже в клане изумруда?

– Нет. Он из клана тигров.

– И кто он такой? Сколько ему лет?

– Не знаю точно, полковник. Я сам его не видел. Но думаю, тридцать пять – сорок. Говорят, он самый молодой ко-адмирал. Говорят, потерял в боях глаз и имеет личную награду Императора.

Полковник в упор посмотрел на пленника.

– Сколько тигров на двух эсминцах? Сколько зеленых треуголок?

– Зеленых треуголок – двадцать тысяч, – начал бойко Клаус. – Тигров – пять тысяч…

– Замир, вот теперь дай мне хлыст, – тихо попросил полковник, и Клаус осекся. – Клаус Бонд, я с тобой был честен, и ты обещал быть честным. И за каждую твою ложь…

– Я перепутал! – быстро поправился Клаус. – Зеленых треуголок полторы тысячи, тигров – не знаю, они на своих крейсерах живут.

Полковник опустил хлыст.

– Итак, давай проверим, правильно ли я тебя понял, а затем продолжим, – спокойно произнес полковник. – Рудник собирается атаковать эскадра из восьми эсминцев: шесть эсминцев изумрудного клана под командованием старого Эрнесто и два эсминца тигров под командованием некоего Санчеса?

– Именно так, – кивнул пленник. – Восемь эсминцев, на каждом по пятьсот роботов-ботов и по сотне десантных – с пилотом и стрелком.

– И задача – захватить рудник, по возможности не повредив производство и коммуникации?

– Да. У вас нет шансов, полковник.

– Расскажи мне о распорядке в своей казарме, Клаус Бонд.

– Что? – дернулся парень.

– Расскажи мне о распорядке в своей казарме, – повторил полковник. – Во сколько подъем. Во сколько отбой. Какой гимн вы поете на построении. Кого награждали за последнее время и как. Кого сажали в карцер и за что.

– Зачем вам все это? – изумился Клаус Бонд.

– Я военный, – объяснил полковник, – люблю армейские рассказы.

* * *

Сбор в кабинете полковник называл советом, хотя ни с кем не советовался, а лишь отдавал приказы. Пригласил он лишь бригадиров и почему-то Томаша. Все ждали чего-то судьбоносного, но распоряжения полковник раздавал самые будничные, словно ничего не происходило. Хозбригаде велел провести наконец в нижний ангар водопровод и канализацию. Кладовщику приказал выписать новые скатерти для столовой. Адаму, который считался художником, полковник вручил эскиз и велел раскрасить заднюю стену столовой, не жалея красок. А потом вдруг повернулся к Томашу и потребовал сдать нож. Томаш удивился, но сдал. Полковник деловито засунул нож в ящик стола, глянул на часы и неожиданно для всех прочел небольшую пламенную речь, в которой повторял общеизвестные истины – о свободе Метрополии, о подвигах отцов и дедов, о лжи и подлости Империи, о том, что победа всегда будет за Метрополией, потому что за нами правда. А еще о том, что жалкие имперские собаки достойны лишь унижений и насмешек. Что и будет им продемонстрировано через час, когда они выйдут на связь.

– Господин полковник, разрешите вопрос? – спросил Замир. – А если диверсант врет?

– Он не врет, – ответил полковник. – Всегда видно, когда человек врет, а когда нет.

Замир удивленно пошевелил бровями, но промолчал.

И действительно, через час в эфире появился запрос контакта и зазвучал Имперский гимн – самое мерзкое музыкальное произведение из всех, написанных человечеством.

– Вызываю базу «Велга-328»! – послышался в эфире голос имперского связиста. – Сейчас с вами будет говорить его превосходительство адмирал Эрнесто Марианус и его сиятельство ко-адмирал Санчес Диего Хуан Мигель Фернандес. Наш сеанс связи транслируется на всех кораблях эскадры!

«Вот это они зря, – подумал Томаш, – сейчас им полковник покажет!»

На экране появились три фигуры, но связь была неустойчивая, картинка пестрела квадратами и выражений лиц толком разглядеть было нельзя.

Полковник откинулся на спинку кресла и оглядел свой маленький штаб гордым взглядом.

– Вам отвечает комендант базы «Велга-328» бригадир-полковник Зоран Зоран Петра Грабовски, – произнес он в микрофон с той же торжественностью. – Мой заместитель файер-капитан Замир Пауль Ольга Юсупов. Я не расслышал, кто там у вас пристроился рядом со стариком Эрнесто?

– Его сиятельство ко-адмирал Санчес Диего Хуан Мигель Фернандес! – старательно повторил имперский связист.

– Хуан, да Мигель, да еще Фернандес? – Полковник удивленно хмыкнул. – Что, мальчик из проблемной семьи? – спросил он и вдруг захохотал.

Следом захохотал Замир, прыснул Томаш и загоготали остальные. Судя по тому, как побагровели лица на экране, имперцы тоже догадались, почему над ними смеются.

– Грабовски! – послышался властный голос. – Тебе осталось смеяться не так долго: к тебе движется эскадра. Если ты сдашь базу, ты и твои люди останутся в живых.

– Эрнесто, – возразил Грабовский, – ты меня хорошо знаешь, я никогда тебе не сдамся живым. И вы, трусливые имперские собаки, это прекрасно знаете, не зря же собрали такую эскадру. Но у меня есть чем тебе ответить и на этот раз, поверь, Эрнесто. У меня большой и преданный гарнизон, наша крепость выстроена глубоко в толще планеты, оснащена прекрасными орудиями и способна держать оборону годами. У нас огромная сеть ходов и карьеров по всей поверхности, а все роботы-рудокопы за десять минут переоборудуются бластерами и превращаются в боевых… Я не понимаю, на что ты надеешься, Эрнесто. Ты просто угробишь своих десантников, и вы подохнете в страхе и позоре, как сдох вчера ваш шпион Клаус.

– Грабовски, – Эрнесто повысил голос, – клянусь, я выковыряю тебя из-под земли, и твоя голова…

– Ты старое бездарное ничтожество, Эрнесто, – перебил полковник. – И твои десантники – трусливые щенки, которые оставят в нашем песке свои жалкие кости. Это будет страшный бой, и никто из вас не уйдет живым, клянусь! Даю тебе свое слово – слово Зорана Грабовски! Больше не желаю с тобой разговаривать.

Полковник протянул руку и выключил передатчик.

– Цирк окончен, – сказал он. – А теперь за работу! Я дал распоряжения. Вопросы есть?

Замир помялся и покосился на Томаша.

– Говори вслух, – уловил полковник его движение. – Здесь чужих нет.

– Господин полковник, – Замир кашлянул, – но ведь у нас нет никаких ходов, а наши рудокопы не переоборудуются…

– Да, – ответил полковник.

– У нас всего одна катодная пушка…

– Да, – ответил полковник.

– А энергии в аккумуляторе на один залп…

– Да, – повторил полковник.

Замир помолчал, а затем до него дошло: он вытянулся и щелкнул каблуками.

– Я готов умереть за Метрополию! – сказал он. – Слава свободной Галактике!

– Отставить пораженческие настроения, – строго прервал полковник. – Я сказал: мы останемся живы и победим эскадру.

– Но как, господин полковник?! – крикнул Замир почти с отчаянием.

– Враг – близко, – ответил полковник. – Враг очень близко. Но мы об этом помним. А они – нет.

* * *