Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Например? – с вызовом спросил Томаш.

– Например, что война – это главная профессия человека и поэтому война будет всегда. И пока рядом есть люди, будут и враги.

– Но когда-то войны не было! – возразил Томаш. – Пока в Галактическом парламенте не появились предатели со своим имперским переворотом!

Дайбо снова зевнул.

– Это тебе в учебке рассказали, – хмыкнул он. – А ты имперца живого видел? А я видел. И бил, и допрашивал. Их в учебках учат, что это мы предатели и мы создали Метрополию, чтобы расколоть их единую великую Империю.

– А смысл нам какой? – удивился Томаш.

– Смысла нет. Но они реально верят, что была единая Империя, а войну начали мы.

– Но это же неправда!

Дайбо пожал могучими плечами.

– Что было сто лет назад – этого мы не знаем.

– Что, и господин полковник не знает?

– Господин полковник, – ответил Дайбо, – говорит, что враг всегда близко и надо быть готовым. Господин полковник говорит, что далеких врагов не бывает. Далекий – нам не враг. Враг тот, кто рядом. И чем враг ближе, тем он опаснее. А самый лютый враг всегда ближе всех и только ждет своего момента. Так устроен человек, говорит господин полковник. И об этом надо помнить. А в Галактическом парламенте об этом забыли, поэтому прохлопали заговор. Вот и вся история.

– И все-таки что господин полковник говорит про победу? – настаивал Томаш.

Дайбо снисходительно покосился на него:

– Господин полковник не говорит про победу, он ее делает. Ты знаешь, сколько он побед одержал? Знаешь, сколько у него боевых орденов? Знаешь, как его боятся имперцы? А знаешь, что у него аж два ордена Героя Метрополии, хотя второй обычно дают посмертно?

– Да знаю я все это, – поморщился Томаш. – И ты хочешь сказать, что такой человек не верит в победу?

Дайбо снова поморщился:

– Дурак ты. Заладил – победа, победа. Ну представь, что мы победили.

– Как?

– Да не важно как. Напал на эту планету флот Империи.

– Не представляю, – покачал головой Томаш.

– А ты представь. Скажем, сделали имперцы какое-то супероружие, для которого позарез нужен гадолиний. Думаешь, полковника сюда просто так поставили охранять рудник? Короче, завтра сюда пришел весь Имперский флот, а мы его бац – и уничтожили.

– Ага… – хмыкнул Томаш. – Уничтожили. Ну конечно, у Метрополии сейчас самое легкое время, оружия завались, база укомплектована не на десять процентов, а на все сто… – Томаш презрительно хмыкнул. – На восемьдесят человек полсотни исправных бластеров, одна катодная зенитка, и к ней полупустой аккумулятор. Разбили Имперский флот, ага.

– Кто тебе сказал про аккумулятор? – нахмурился Дайбо.

– Да все в гарнизоне знают, – фыркнул Томаш. – Тоже мне, тайна.

Дайбо с шумом выдохнул и цыкнул зубом.

– Короче, – продолжил он, – представь, что победили. Война окончилась. И что дальше? Полковник со своими орденами отправляется в социальный дом на пенсию. А ты – к своей мамочке Терезе на аграрную планету разводить кроликов.

– Мясных ламантинов! – обиделся Томаш. – Сколько раз повторять, идиот?

Не замахиваясь, Дайбо резко выкинул вбок руку – могучий кулак воткнулся Томашу в нос. Томаш всхлипнул и умолк, размазывая кровь бумажным платочком.

– Еще раз позволишь себе нахамить командиру экипажа, – отчеканил Дайбо, – останешься без зубов.

– Ты мне нос разбил, – пробормотал Томаш. – Сильный, да? Врагов бы так бил, а не напарников!

– Некоторые напарники хуже врага, – объяснил Дайбо. – Командирам хамят, от радара отвлекаются. И удар пропускают.

– Зато я ножи лучше всех кидаю! – ответил Томаш обиженно и невпопад. – Убиваю ламантина в глаз со ста метров!

Дайбо покосился на него и расхохотался.

– Сопляк ты деревенский. Ламантина он убивает. Ты еще с вилкой в патруль выйди. Десантник ножом не воюет уже двести лет, понял? Качай мышцы, стреляй из бластера и меньше интересуйся аккумулятором зенитки.

– А все-таки, – угрюмо сказал Томаш, – не может такого быть, чтоб господин полковник не верил в победу! Когда я прибыл, он вызвал меня и только один вопрос задал: готов ли я отдать жизнь за Метрополию?

– Он всем так говорит.

– И по-твоему, такой человек может…

– Да что ты ко мне пристал со своей победой? – взорвался Дайбо. – Полковник может, полковник не может… Наш господин полковник может все! Понял? Ты молиться должен, салага, что попал к нему в гарнизон! Он – отец и бог! Ты его видел только на линейках, а я у него служу пятый год. Он никогда не ошибается и никогда не рассуждает. Понял? И ты никогда не узнаешь, что у него на уме! У него такой опыт, какой и за сто лет не нажить! И никто не знает, сколько ему лет! Он всегда был! Твои родители еще не родились, а он уже воевал за Метрополию! Запомни: он всех видит насквозь! Он знает все, что ты скажешь, раньше, чем ты откроешь рот! А когда надо воевать, он абсолютно безжалостный. Он как робот, понимаешь? Никаких эмоций: только тактика. Он слова лишнего не скажет без точного расчета. Если нужно – отдаст за Метрополию жизнь: хоть свою, хоть твою, хоть мою! А если нужно – и с пленным поделится последним куском хлеба. А если нужно убить – убьет кого угодно, не задумываясь. Ты просто не видел, как он казнит пленных лазерником: спокойно, быстро, как колбасу режет. Ни один мускул на лице не дрогнул.

– Врешь ты, Дайбо! – покосился Томаш.

– Сам видел, – объяснил Дайбо. – Да ты пойми: он бог войны и для победы сделает все. Но война тянется сотню лет, а может, больше. А верит ли он в победу, а главное, хорошо ли ему будет жить, если кончится война, – это другой вопрос. И если господин полковник говорит, что война никогда не закончится, это его личное мнение. А поскольку он не ошибается никогда, то, скорее всего, прав и в этом. Но это не мешает ему уничтожать врагов Метрополии. Так тебе понятно?

Томаш снова достал бумажный платочек и хлюпнул носом. Балка осталась позади, вездеход ехал по полю, уставленному ветряками. Ветряки крутились вяло, на стальных лопастях поблескивал далекий Денеб. Зрелище завораживало. Пора было разворачиваться в обратный путь, к базе.

– Неправильно это… – пробормотал Томаш. – Как можно воевать и не верить? Это упадничество какое-то. Как у этих, у саранчи этой, которая без боя сдала нам свои обитаемые планеты…

– Адонцы – не саранча, – возразил Дайбо. – Они, скорее, ящеры.

– Какие же они ящеры, если в панцире и членистоногие, как кузнечики?

– А морда как у ящерицы, – возразил Дайбо.

– А характер как у