Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

пытался вас догнать, на разбойников напоролся. Вот уж не думал, что в Мертвом лесу кто-то кроме нас да гномов водится! Схватили меня, значит, обыскали… В узелке порылись, сожрали джекалопа сушеного и сдохли. А я кубок забрал у них, который накануне в лесу нашел, да дальше побежал и Дружка встретил… Кубок! — вдруг осенило воина, и он схватился за пояс. — Нету! Пропал! — массивный кулак приземлился на стол, отчего тот опасливо зашатался.

— Кубок был всего лишь обманом Эдны, Вестагар, — с сожалением сказал Нивертон. — Будь Чаша Жизни у феи, она не искала бы пера львиры, а будь у нас — можно было бы смело поворачивать назад.

— К вам домой мы бы конечно же зашли, но потом Чаша бы отправилась в Хьюманвилл, — погрозил пальцем Вестагар, усмехнувшись речам стража, словно шутке.

— Во-первых, люди бы не справились с ее мощью, — покачал головой друид, — во-вторых, гергеры бы сразу схватили ее, ведь, по твоим словам, Хьюманвилл с недавних пор находится под их властью.

Вестагар поморщился, словно проглотил кусок сырой рыбы, и нехотя отвел глаза в сторону.

— Но зачем Эдне мое перо? — воспользовавшись образовавшейся паузой вставила Каиса, отважно глянув на посуровевшее лицо Нивертона. — Она хотела сделать какое-то могущественное зелье?

Страж несколько секунд молча смотрел на упрямое лицо своей подопечной, будто взвешивая в голове все «за» и «против», а затем сдержанно сказал, тщательно подбирая слова:

— Ты должна знать, что одно перо белого феникса способно сотворить мощнейшую разрушительную магию, и гергеры покажутся нам приятным полуденным сном после плотного обеда, но заполучив всего одну штуку, можно создать свою львиру из Чаши Жизни. И когда ты станешь не нужна, ведь из перьев новой львиры можно создать целое полчище львир, которые будут выращены с самого детства с определенной целью. Нужно подыскать лишь сильных военачальников в наставники и те будут преданны им до самой смерти.

Вестагар шумно сглотнул. В шатком домике образовалась мертвая тишина и лишь ветер изредка колыхал стены и дверь, заставляя их протяжно скрипеть. Каиса широко раскрыв глаза глядела на Нивертона, лицо которого тревожно смотрело из полутьмы на нее.

— Но что конкретно могут сделать зелья из пера белого феникса? — чуть тише задала львира вопрос, понимая, что истина будет еще более пугающей, чем предыдущее пояснение.

— Такое зелье может тебе навредить, остальное знать не обязательно, — строгим голосом ответил Нивертон и это означало, что разговор окончен.

— Но я хочу знать! — запротестовала Каиса, вдоволь насытившись новыми сюрпризами.

Нивертон одарил ее суровым взглядом из-под песочных бровей и не размыкая губ ответил:

— Узнаешь, когда придет время — раздался бархатный баритон прямо в голове львиры. — Но если кто-то из чужаков разоблачит тебя, его нужно будет убить, — голубые топазы блеснули и спрятались под светлыми ресницами.

Дождь не прекращался до самой ночи. Крепчая с сумерками, он начал щедро заливать избушку со всех сторон. Нивертону пришлось произнести заклинание, чтобы их временное убежище не вымокло еще и изнутри. Отмывшись и постирав вещи, путники облачились в сухое, немножко прибрались и развели огонь в камине, постелив около него все тканное, что нашли по шкафам.

На ужин сварили последнюю горстку крупы, оставшуюся у Каисы в котомке, и приготовили лепешки из муки, которую нашли в одной из странных склянок в шкафу волшебника. Вестагар до конца сомневался, что белый порошок сделан из семян пшеницы. Больше он склонялся к теории, что это прах врага или любая другая измельченная гадость, которую маг приберег для зелий. И это не удивительно, ведь один из трех шкафов помимо книг был наполнен маленькими пузатыми флаконами с крысиными хвостами, жабьими глазами и даже крошечными отрубленными пальцами, подозрительно похожими на гномьи.

С содроганием отведя взгляд от темных артефактов, Каиса зажмурилась и, преодолев себя, откусила кусочек лепешки. Она отчаянно отгоняла ужасные мысли, навеянные Вестагаром. И хоть они так и лезли со всех сторон, голод оказался сильнее. Воин же за милую душу уплетал горячие лепешки, совершенно позабыв все свои опасения, и мычал себе под нос какую-то задорную мелодию, посвященную вкусному ужину.

Вишневые дрова наполняли хижину нежным сладким ароматом, дождь мирно журчал ручейками по крыше, а потрескивание поленьев мягко убаюкивало, предлагая прилечь возле теплого огня и сомкнуть тяжелые веки. Тело словно таяло от усталости, подобно свече, которая горит слишком долго. Плавленый воск расслабленных мышц все