Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

— Ты успел… — шепнула в ответ Каиса, и слезы вновь брызнули из глаз, замочив и так влажную одежду друида.

— Этот никогда не помрет! — махнул рукой Вестагар и отвернулся, небрежно смахнув рукавом что-то с лица.

— Не могу поверить… — Нивертон осыпал поцелуями лицо Каисы не в силах сдержать эмоции, которые били через край. Губы то и дело касались бледного лба, румяных щек, век и вздернутого носа. — Но как?! Откуда цветок смерти?

— Цветок смерти? — замялась Каиса. — Нет же, тебя вновь спасла ткань из Фарьяра…

— Это моя работа, — хмыкнул кто-то рядом. Девушка огляделась, но никого не увидела рядом. И тут ее осенило:

— Арфи! — воскликнула Каиса, сев от удивления и вырвавшись из стальных объятий. — Ты украл у меня цветок! Как?! Я же носила его все время за пазухой!

— Украл, хи-хи! — раздался в ответ писклявый смех. — Уж по «за пазухам» я тот еще спец!

Вестагар радостно хохотнул, а Нивертон посмотрел на Каису внимательным теплым взглядом.

— Ты все же нашла его… — легонько покачал он головой, словно не веря. — Тогда, в пещерах. Твой опасный поход был не напрасен.

— Нашла, — ответила Каиса и ее лицо засияло еще ярче, чем прежде.

— Это лучший подарок, — с чувством произнес Нивертон, не отрывая лучистого взора от нареченной. — У меня тоже есть кое-что для тебя, — он вынул из одежды маленькую изящную статуэтку, вырезанную из дерева. — Я сделал ее еще в Друидэйне.

Каиса взяла в руки уменьшенную в сотни раз копию львиры и ее губы растянулись в трогательной улыбке.

— Это же маленькая я… — с восторгом прошептала она.

— Нет, — покачал головой страж. — Это самая главная фигура в Солмире.

Глава 37. Хижина волшебника

Вокруг раздался громкий гул. Все огляделись. Мертвый обугленный лес начал выпрямляться. Деревья оживали на глазах и тянули ветви к вновь ясному небу, открытому для их беспрепятственного роста. Дождь питал почву, возвращая ей утраченную силу, блестел мерцающими каплями на листве и теплыми ручьями струился по щекам. На ветвях набухли почки и распустились в пестрые листья. Мертвый лес зацвел и оброс цветами, став более, чем живым.

Вестагар протянул руку, и Нивертон поднялся с земли, крепко за нее ухватившись. Повязка сползла с ноги, обнажив гладкую кожу, на месте которой всего минуту назад зияла смертельная рана. Теперь лишь мутные разводы крови напоминали о ядовитом укусе василиска. Воин вдруг обхватил стража и захрипел от натуги — так сильно он сжал его своими крепкими руками. Легкая улыбка озарила бледное лицо Нивертона, и он похлопал друга по спине.

— Полно, воин Кубата, живой.

— А это еще кто? — послышался возглас сзади, и мужи обернулись. Уже в облике львиры Каиса стояла, расправив крылья, и скалилась на подошедшего к ним фроурекса.

— Дружок! — Вестагар отлепился от стража и кинулся к рогатому волку, больше не желающему его сожрать. — Я так переживал! Думал ты умер! — грубые руки погрузились в серую волнистую шерсть, крепко прижимая громадное тело к щетинистой щеке. Волк издал некий утробный звук, похожий на рычание, и боднул Вестагара, обтершись о его щетину острыми треугольными ушами. Светло-серая грива, что росла на шее между ними подобно кудлатой бороде, слегка заколыхалась. Откуда-то взявшаяся Искорка приземлилась на плечо воина, дополнив и без того сказочную картину.

— Не бойся, это друг, — задумчиво пояснил страж, наблюдая за тем, как Вестагар нежно почесывает фроурекса, любовно смотря в желтые глаза. — Интересно, чтобы снискать подобное расположение мне тоже понадобятся клыки и рога?

— А еще запах мокрой псины, — добавила Каиса, скрестив руки на груди. — Даже без звериного обличия я отсюда чую, как ваш друг здорово воняет.

— Это касается всех нас, — хмыкнул Нивертон, окидывая свою вымокшую в грязи, поту и крови одежду. — Не думаю, что волшебник будет против, если мы заглянем в его хижину.

Едва путники отворили накренившуюся дверь, как одновременно прозвучало «Су́врэ» и «Фе́ра». Тьму разогнали сферы света, и дождевая вода хлынула из вымокшей одежды и вытекла за порог, впитавшись в землю. В глаза первым делом бросился пыльный шкаф с какими-то склянками и ветхими книгами, затем рядом обнаружился исцарапанный ветвями стол и небольшая кровать у стены, на которой удобно улеглось растущее через пол дерево. В избушке царил полный беспорядок: разбросанная тут и там одежда, смятый и полуразложившийся пергамент по углам, переживший ни один дождь,