Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Чжэхи помолчал, а потом поинтересовался:

– И зачем мне это делать?

– Считайте, что выбираетесь наружу ради этой рафидофоры. Чтобы показать ей солнечный свет. Или ради того, чтобы встретиться со мной на Тэхандо. Подойдет любая причина, которая даст вам силы на то, чтобы покинуть базу.

В трубке послышался короткий, сухой смешок.

– Четыре тысячи ступеней… – протянул Чжэхи. – Пожалуй, я лучше останусь здесь и сдохну вместе с вашей рафидофорой, наглотавшись морской воды.

Вот тут мое терпение окончательно лопнуло.

– Эй, Ким Чжэхи! Кончай нести бред и живо дуй в парикмахерскую! Если ты останешься на этой базе, клянусь, я тебя собственными руками придушу, понял?!

Глава 328. Побег. Часть 5

Еще какое-то время я, сжимая трубку, раздраженно выплескивал все, что приходило в голову, но Чжэхи на том конце провода лишь посмеивался. Потрясающе. Твое убежище затапливает, а тебе весело?

– Угрожаете вы, конечно, убедительно, – заметил он. – Многим уже звонили с такими речами?

От этого спокойного тона у меня внутри будто что-то обмякло.

– Вы первый.

– Да? Оно и видно. У вас пока не очень получается. Так откуда именно вы звоните, господин мошенник?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, и в последний миг осекся. А что, если Чжэхи сейчас не один? Что, если рядом сидит десяток сектантов и внимательно слушает наш разговор? Стоит ли мне раскрывать свое местоположение?

Да плевать. Пусть слушают. Пусть знают, где я. Пусть дружно идут штурмовать эти четыре тысячи ступеней, мне не жалко.

– Я в здании штаба.

– А. Беда.

И связь оборвалась. Я еще секунду смотрел на трубку, не понимая, что именно он имел в виду. Кому грозит беда? Мне? Ему? Нам обоим?

Я принялся лихорадочно набирать короткий номер пекарни снова и снова, но гудков не было. Может, вода на Третьей базе уже поднялась настолько, что повредила линии связи? На всякий случай я набрал номер рядом с буквой H, который почти наверняка вел в больницу. Сигнал шел, но трубку никто не брал, – видимо, там сейчас было некому отвечать.

Я осторожно прокрался к двери и прислушался. Тишина… но почему же мне так неспокойно?

Я выскользнул в коридор и крадучись двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише. Нервы были на пределе. Казалось, в любую секунду из-за угла вынырнет Анна или какой-нибудь другой сектант, радостно гаркнет: «Попался!» – и без лишних разговоров отправит меня обратно вниз, на эту чертову станцию.

На повороте, где коридор уходил к актовому залу, внезапно загрохотал автомат с напитками. Я безотчетно сделал шаг в сторону шума, но тут же замер как вкопанный.

Желание проверить, что там происходит, боролось с почти животным импульсом немедленно развернуться и убежать как можно дальше. Разум упрямо подсовывал аргументы за: чтобы понять ситуацию, неизбежно придется с кем-то встретиться, и риск здесь – лишь часть пути. К тому же у меня на плече винтовка, и я даже прошел «курс молодого бойца» под руководством Эён. В конце концов, я уже лишился двух пальцев – чего мне бояться? Да и сама Эён, скорее всего, направилась именно в сторону зала.

Однако инстинкт самосохранения – тот, что требовал бежать, – отвешивал мне ментальные затрещины: «Очнись! Ты всего лишь гражданский с изувеченной рукой, который даже оружие толком держать не может. Если сектанты тебя заметят, разговор будет коротким. Тебя положат на алтарь».

Максимальный уровень риска, к которому я готов, – это поскользнуться и отбить себе пятую точку или прищемить палец на ноге, но никак не жертва.

В конце концов, если на твою компанию напали террористы, максимум, что ты можешь сделать, как обычный человек, – это спрятаться и не отсвечивать или попытаться по-тихому вызвать помощь. И вообще, этот грохот сам по себе дико подозрителен. Банки в автомате гремели так, что услышал бы не только проходящий мимо сектант, но даже рыба в океане. Не ловушка ли это, чтобы выловить тех, кто еще бродит по штабу?

В итоге я решил бежать. Развернулся и быстрым шагом направился прочь от поворота, ведущего к актовому залу. Но не успел я скрыться, как сзади меня кто-то окликнул:

– Эй!

Голос был незнакомым. Я замер, чувствуя, как тело наливается свинцом, и медленно обернулся. Передо мной стоял человек, которого я видел впервые. Кажется, встреть я в этом коридоре голодного льва, мне было бы не так страшно. Я буквально превратился в ледяную статую.

Это был мужчина средних лет. В глаза сразу бросилась одежда – вся черная. Судя по виду, один из последователей Церкви Бесконечности, хотя никакого оружия при нем я не заметил. К груди он прижимал охапку жестяных банок, которые только что с грохотом вывалились из автомата. Странный тип. Он точно из этих сектантов?

– Кажется, мы раньше не встречались. Я Рик. Приятно познакомиться.

Он заговорил первым – спокойно, почти дружелюбно, что лишь усилило ощущение нереальности. Подойдя ближе, он ловко выудил из охапки одну из семи банок и протянул мне:

– Будешь?

Не успел я сообразить, что происходит, как уже стоял с банкой в руке. Я похолодел. Вот и все, единственная рабочая рука занята. Если он сейчас бросится на меня, что мне делать? Швырять в него кока-колой?

Рик тем временем бегло осмотрел меня и задержал взгляд на моей искалеченной руке:

– А с рукой что?

– Топором задело.

Рик сокрушенно вскинул брови и произнес с явным сочувствием:

– Серьезно? Черт… Досталось тебе, парень. Сильно болит? Вряд ли врачи сейчас смогут заняться тобой как следует, но ты все равно загляни в госпиталь. Вдруг хотя бы таблетки дадут.

Рик разговаривал со мной так непринужденно, будто винтовки у меня на плече вообще не было, и тем самым только подтверждал, что он из Церкви Бесконечности.

Я решил прощупать почву, используя те крупицы информации, что у меня были.

– Мне сказали, что в актовом зале нужна помощь.

– Верно, – спокойно кивнул Рик. – Рук катастрофически не хватает. В актовый зал согнали всех, кто был на острове.

Он снова бросил жалостливый взгляд на мою раненую руку и добавил:

– В твоем состоянии не работать надо, а хотя бы немного прийти в себя. Ты на ногах-то еле держишься. На подводных базах, видимо, дела совсем плохи?

– Да… Протечки, хаос, никто никого не слушает.

– Анна все время жаловалась, что людей не хватает.