Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Слушая трансляцию, я поймал себя на дикой мысли: мне и самому захотелось, чтобы какой-нибудь «господин Пак Мухён» пришел и спас меня. Захотелось свалить все проблемы на одного человека и умолять его их решить. А если уговоры не сработают, хотя бы пригрозить: «Выполняй, если жить охота!» Если даже я, человек неверующий, в такой патовой ситуации поймал себя на подобном, то что говорить о фанатиках? Они-то наверняка возносят молитвы с еще большим неистовством, надеясь, что их «мессия» совершит чудо.

Теперь я окончательно понял, почему Эён велела мне сидеть в кладовке и не отсвечивать. Не попадаться на глаза – единственный способ выжить. Стоит сектантам меня обнаружить, и я тут же окажусь на Первой базе.

«Пока мы ожидаем пришествия господина Пак Мухёна, братья и сестры наши приступят к очищению Тэхандо – отстрелу заложников и спасательных капсул, дрейфующих у берега».

Что?!

«Дабы отвратить всякую скверну и не допустить ни единой беды, способной омрачить путь нашего спасителя, мы проведем малый обряд во здравие и безопасность его. Перед началом великого молебна будет совершена стрелковая церемония. Через тридцать минут мы начнем каждую минуту „стирать из реальности“ по одному человеку – как из тех, кто заперт в актовом зале, так и из тех, кто остался на Подводной станции».

Я так опешил, что на мгновение подумал, что ослышался. Видимо, Церковь Бесконечности полна решимости выкупить меня.

Элизабет тем временем обратилась к кому-то нежным, приторно-сладким голосом:

«– Что вы чувствуете, оказавшись первым кандидатом на очищение?

– Пожалуйста, пощадите! Не убивайте меня!»

Вслед за голосом Элизабет, словно жуткое музыкальное сопровождение, раздались крики мужчины, молящего о пощаде. Стоило Элизабет произнести: «Свято имя спасителя нашего – Пак Мухёна», как бедняга начал в истерике выкрикивать: «Господин Пак Мухён! Помогите! Спасите меня!» Слушать это было физически невыносимо. Элизабет выдержала паузу и уже ледяным тоном произнесла в микрофон:

«Как слышите, он говорит, что для него великая честь и радость удостоиться такой возможности!»

Да в каком месте?! Он же только что орал, чтобы его не убивали! Ты ведь сама это слышала!

Пока я стоял в оцепенении, из динамиков раздался смех Элизабет.

Глава 330. Шантаж. Часть 2

«Мы будем ждать вас у алтаря на Первой базе, господин Пак Мухён».

Из динамиков еще какое-то время доносились всхлипы человека, умоляющего о пощаде, а потом трансляция оборвалась.

Я оцепенел. Казалось, в меня ударила молния, которая выжгла душу, оставив лишь пепел вместо тела. Я медленно сполз по стене на пол и уставился на замолчавший динамик. Все произошедшее казалось дурным сном.

Осознание реальности накрыло меня не сразу, а медленной, обжигающей волной. Гнев застилал глаза, превращая их в раскаленные угли. Значит, чужие жизни для вас – ничто? Внутри своей общины вы такие заботливые, вежливые, но при этом готовы раздавить любого ради своих хотелок? «Спасителя» тошнит от вашего эгоизма! Как вы вообще смеете заикаться о «спасении» после всего, что творите?!

– Сволочи… – в пустоту выкрикнул я. – Так нельзя.

Прокручивая в голове слова Элизабет, я осознал страшную вещь: она ни разу не пообещала, что прекратит убийства, если я явлюсь к ним и соглашусь участвовать в этой чертовой церемонии. И даже если бы пообещала, можно ли верить тем, кто называет мольбы о пощаде радостью? Сектанты просто хотят, чтобы я, парализованный страхом и виной, сам приполз к ним в руки.

Довольно действенный метод шантажа. Прежний я, наверное, повелся бы. Прибежал бы к сектантам, дрожа от ужаса, и пообещал все что угодно, лишь бы они не трогали меня и остальных. Сегодняшний я, слушая трансляцию, поймал себя на малодушной мысли: «Какое счастье, что среди заложников нет моих друзей и близких». Если бы в руках фанатиков оказались Мучжин или мама, вряд ли бы я смог рассуждать так здраво, но сейчас во мне не было слез, только глухая ярость.

Они сказали, что через полчаса начнут убивать по одному человеку в минуту. Означает ли это, что если я не выйду, то буду виновен в этих смертях?

Нет. Не буду.

Заложники погибнут не из-за меня. Их убьют последователи Церкви Бесконечности. Даже если бы человека по имени Пак Мухён не существовало, они нашли бы другой повод, другое оправдание, другую безумную причину, чтобы начать убивать.

Приняв за основу мысль, что все происходящее – не моя вина, я начал обдумывать свой следующий шаг. В голове вырисовывались два варианта, и каждый из них казался одинаково отвратительным. Как ни крути, выходило, что я стою в стороне, пока внизу, на станции, погибают люди. Стоило мне представить то, что начнется через полчаса, как руки и ноги начинали мелко дрожать, а в груди расползалась тяжелая, вязкая вина.

Так и с ума сойти недолго.

Разве бывает так, что если молча вкалываешь, то компания из чистого великодушия снизит тебе нагрузку, повысит в должности, поднимет зарплату, переведет на четырехдневку и еще премию сверху выпишет? Как бы не так. Нагрузка будет только расти, а чтобы урезать выплаты, в ход пойдут любые уловки. Заодно еще и отпуск попробуют отменить, – если понадобится, и закон под это перепишут. А потом еще скажут, что ты должен быть благодарен за саму возможность здесь работать.

Скорее всего, секта прогнет меня еще жестче, чем любая корпорация или больница. Интересно, на какие ментальные пытки они пойдут, чтобы превратить меня в послушную марионетку?

Как ни странно, из этой трансляции я вынес одну важную вещь: фанатики знают, что я на острове, но понятия не имеют, где именно. Поэтому прибегли к шантажу, чтобы я сам приполз к ним. Знай они мое местоположение, уже давно прислали бы конвой.

Если только не ждут, когда я сам сломаюсь и сдамся добровольно.

И что будет, если я не выйду? Если останусь здесь и продолжу упрямо держаться?

Второй вариант выглядел предельно простым и потому пугающим: сопротивляться. Любой ценой. Не дать Церкви Бесконечности добиться своего – какими бы ни были последствия.

Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что Элизабет сошла с ума. Если Чжэхи бежит от реальности, потому что она невыносима, то для Элизабет этой самой реальности будто не существует вовсе.

Среди последователей Церкви Бесконечности вообще не было психически нормальных людей, но Элизабет даже на их фоне выглядела особенной. В ее смехе