Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

– Значит, вот как вы мыслите, спаситель. Что ж, нам несказанно повезло, что наш мессия – столь мягкосердечный человек.

Я был почти уверен, что в словах Майкла прозвучал неприкрытый сарказм. Он задумчиво покрутил бокал, наблюдая, как прозрачная жидкость перекатывается внутри, и, не сводя с меня глаз, продолжил:

– Сейчас я даже немного жалею, что не передал запись того покушения корейскому правительству. Будь у них доказательства, такое ничтожество, как Чо Тонхи, никогда не занял бы пост руководителя. К слову, когда к нам устроился Син Хэрян, он не скрывал, что родители Ян Наын наняли его выяснить судьбу дочери и, если потребуется, отыскать тело. Он методично прочесывал все места, где она когда-либо бывала, а в свободное время инспектировал больницы и морги на Соломоновых островах и Гавайях. Даже после того, как полиция и журналисты в Корее фактически прекратили поиски. Еще тогда мне следовало догадаться, что с этим Син Хэряном что-то не так. – Впервые за все время в голосе Майкла проступило раздражение. Он одним глотком осушил бокал и заговорил заметно резче: – А ведь поначалу он произвел на меня исключительно благоприятное впечатление. Огромный, больше ста двадцати килограммов, и почти сразу после прибытия ввязался в драку – отделал нескольких инженеров, вздумавших его провоцировать. Я был в полнейшем восторге! Было весело смотреть, как эти задиры один за другим пишут заявления на отпуск, потому что им «срочно нужно к стоматологу», или сидят в столовой с разбитыми физиономиями, угрюмо ковыряясь в тарелках.

Похоже, представления Майкла о веселье разительно расходились с моими. Неудивительно, что секта – единственное место, где нашлось место такому психопату.

– Вообще не понимаю, что в этом веселого.

Майкл на несколько секунд задержал на мне взгляд, а потом как ни в чем не бывало продолжил:

– До тех пор нам хватало своих задир: Фрэнсиса из американской группы, Оливера из новозеландской, Владимира из российской. А вот в азиатских командах такие персонажи почти не встречались.

Вспомнив стычку между Син Хэряном и Ямаситой, свидетелем которой я стал, я спросил:

– А как же Ямасита?

– Ямасита Хикару? – Майкл пренебрежительно скривился. – Весь его пыл был направлен исключительно на других азиатов. Как зерно раздора внутри своей команды он был неплох, но за ее пределами проблем не создавал. Стоило белому человеку вроде меня сделать замечание, что он слишком шумит в спортзале, как этот «грозный боец» становился тише воды ниже травы. – Майкл коротко хохотнул, насмехаясь над Ямаситой. – Было забавно смотреть на Фрэнсиса. До появления Син Хэряна ему не случалось сидеть с изувеченным лицом и хныкать. Когда пошли слухи, что Син Хэрян режется в покер, намеренно провоцирует конфликты и с ним невозможно договориться, я окончательно убедился: он идеальный кандидат на роль лидера корейской группы. Особенно на фоне Чо Тонхи, который, грезя об эмиграции, фактически самоустранился и превратился в бледную тень. Но потом ситуация начала развиваться… неожиданным образом. – Майкл снова наполнил бокал, уже не скрывая раздражения. – Во-первых, отношения Син Хэряна с теми, кого он отделал, сложились не так, как я рассчитывал. Казалось бы, его должны были ненавидеть, но нет. Нашлись придурки, которые начали его уважать. Уму непостижимо. Во-вторых, чем громче гремела дурная слава Син Хэряна, тем… слаженнее становилось взаимодействие между остальными командами. Куда слаженнее, чем при Ян или Чо. И, вопреки моим ожиданиям, корейская команда не развалилась. Но даже тогда я думал, что это временное явление. Я все еще считал Син Хэряна подходящей кандидатурой, пока не понял, что этот ублюдок… – Он опрокинул бокал одним глотком, шумно выдохнул и, нахмурившись, продолжил: – Пока не понял, что Син Хэрян вламывается в мою комнату, когда ему вздумается, и таскает мои вещи – телефон, планшет. Видимо, он заподозрил, что на станции творится неладное.

Я мгновенно вспомнил, как Син Хэрян разгуливал с планшетом Майкла Роакера, и едва не рассмеялся. Но неужели такой профессионал, как Син Хэрян, оставил бы хоть какие-то улики?

– У вас были доказательства, что это сделал именно он? – спросил я.

– К сожалению, никаких. Но каждый раз, сталкиваясь с ним в коридоре, я это чувствовал. Эти глаза, которые как будто говорят: «Я все знаю», эта раздражающая самоуверенность… Больше некому. К счастью, Сато оказался куда более сговорчивым. Он и без того кипел ненавистью к Син Хэряну и всей корейской команде, поэтому мы решили использовать этот теракт, чтобы покончить с ними раз и навсегда.

Пока я переваривал услышанное, Майкл снова наполнил бокал и произнес:

– Я приложил столько усилий, чтобы посадить в кресла руководителей тех, кто презирает свою родину и грезит иллюзиями о превосходстве Запада, а в итоге мне приходится иметь дело с Хай Юн, Сато и Син Хэряном. Это не иначе как трагедия.

Я не выдержал и расхохотался – впервые за все время. Какое облегчение понимать, что Роакер не такой умелый кукловод, каким хочет казаться.

– И как обстоят дела в остальных командах? – отсмеявшись, спросил я.

– Лиам Маркус из австралийской команды – человек крайне циничный. Пожалуй, он лучше всех понимает, что на самом деле происходит на станции. Не исключаю, что догадывается и о моей роли. Я сделал все, чтобы подвергнуть Лиама жесточайшему стрессу; в результате у него теперь рак щитовидной железы и желудка. Однако этот упрямец продолжает зубами держаться за свое место. Его заместитель, Оливер Саймон, фактически тянет на себе всю работу, но, полагаю, скоро и он достигнет своего предела.

Неудивительно, что в инженерных командах творится хаос. Когда всем заправляет психопат, иначе и быть не может.

Глава 333. Шантаж. Часть 5

– По итогам психологического отбора я протолкнул на руководящие должности в канадской и новозеландской командах людей с выраженными расистскими наклонностями. Впрочем, значимых результатов это не дало. Хейли недолюбливает азиатов, у которых нет денег, а Ричард демонстрирует почти патологическую ненависть исключительно к китайцам.

– Как инженерные команды вообще могут функционировать, если вы специально отбирали в них таких людей?

Разве можно работать в условиях, где ненависть и насилие возведены в ранг нормы и даже открыто поощряются?

Майкл лишь усмехнулся, будто я задал на редкость наивный вопрос.

– Даже в условиях жесткой дискриминации система будет работать исправно, пока поддерживается определенный уровень этой дискриминации. Именно для этого нужен я – чтобы держать весы и калибровать их. Я встаю на сторону белого сотрудника в его конфликте с черным и на сторону черного – в конфликте с азиатом. Я отдаю предпочтение мужчинам перед женщинами, а штатным сотрудникам – перед